Чтение онлайн

— Рита, солнышко моё! Даю слово ничего не будет. Только танец и всё, — умоляет Жорж.

Вот тварь! За моей спиной уже сговорился, раз такими уверенными обещаниями сыплет. И не тысячу ему подкинули за приват со мной. Сумма там сладенькая будет. Не удивлюсь, если этому засранцу за мой положительный ответ ещё тысячи две сверху подкинул человек от Мартинесу. Самой даже интересно стало кто такими деньжищами, как фантиками от конфет, раскидывается.

Но и этого урода толстого проучить надо. А что у нас Жорж больше всего любит? Денежки и свою никчёмную жизнь. Так жизнь мне его не нужна. Этого дуралея и без меня когда-нибудь кокнут. Уж больно пронырливый гад. А вот по загребущей лапке шваркнуть стоит.

— Пойду, Жоржик, пойду. Только мне все бабки от привата, и даже те, что тебе за суету подкинули, — с хваткой питбуля заявляю я, откинувшись на спинку стула.

Глазки Жоржика расползались до размеров блюдца. А тут ещё и редкие реснички от удивления захлопали. И губки пельмешками переваренными зашлепали.

— Рита, по живому режешь, — забубнил хозяин стриптиз-клуба, до конца не веря моей нескромности в вопросах гонорара за повертеть попой тет-а-тет перед мужиками от губернатора.

— Смотри, моё дело предложить, а твоё, — давлю на самое больное.

Деньги мне на хр не нужны. Это Жорж за доллар удавиться. Вот и сейчас потянулся дрожащей ручонкой к воротничку кислотно-желтой рубашечки. Душно мужичку стало. Сейчас и узнаем во сколько мой танец оценили люди Мартинесу. За одно и Жоржику нервишки подергаем. У него же бедного со всех сторон засада. Не приду потанцевать перед человечками от губера, ему глаз на одно место натянут. Приду, а эти, не дай бог, руки распускать начнут, опять Жоржу боля будет. Я дочь лучших друзей Мартинесу и танцую в стриптиз-клубе, в котором по-определению меня быть не должно. Кто это допустил? Кто виноват, что возникло такое недоразумение с уважаемыми людьми? Опять Жорж!

Усё, Жоржик, хавайся у бульбу, табе хана! * Хрново, конечно, что на Карибских островах картофель не выращивают. Но ничего, плантация сахарного тростника тоже подойдёт.

Жоржик быстренько раскинул мозгами и картины, которые там нарисовались, ему очень не понравились. Надо соглашаться. Всё-таки жизнь всегда перевешивает на весах деньги.

— Хорошо, — кивнул он, и достал из-за пазухи стопку приятно зеленных бумажек. — Вот здесь три тысячи. Всё забирай! Только иди, Рита! Иди!

Последние слова Жорж пропищал, как впавший в истерику мышонок, когда понял, что клыки кошки уже сомкнулись на его горлышке. Бледный! И сыр забрали, и сожрать грозятся.

— Иду, — по-кошачьи ухмыльнулась я, бросая деньги в сумочку и провожая пятящегося к выходу хозяина этого весёлого заведения.

— Они в VIP! — напоследок пикнул в дверном проёме обиженный Жорж.

Ну, это я и без него знала. Гости такого уровня только в VIP и обслуживаются.

Всё, Жорж, прячься в картошке, тебе конец* — перевод с белорусского языка.

Побыструхе накрасилась. Маску нацепила и пошла к нашим дорогим гостям.

Открываю дверь и впадаю в ступор. Даже не впадаю! А лишаюсь всех приобретённых за двадцать один год навыков. Речь, кстати, отшибает первой. Ну, а потом и всё остальное.

В VIP — комнате сидят два знакомых мне человека. Да, бля, каких знакомых?! Два очень близко знакомых. Один из них мой родной братец Слава. Оделся красавец, как на парад! Рубашечка белоснежная, три верхние пуговки расстёгнуты. Брючки чёрные и туфли лакированные. Ну, прям классика жанра! Второй Кастет. У того прикид демократичнее, но тоже рубашка белая, пиджак чёрный, а низ он предпочел — джинсы.

Сидят мои хорошие знакомые в полумраке, на столике бутылка дорого алкоголя и закуска. Такое ощущение, что у них деловые переговоры.

Походу, я что-то пропустила, пока здесь танцевала. Мама решила пойти на мировую с бывшим партнёром и прислала поговорить сына. Не… бред какой-то! Мама любимым сыночком рисковать не будет. Скорее всего, мой братец действует сугубо по личной инициативе, и маман, как всегда, не в курсе делишек своих отпрысков. Это, кстати, касается и малой. Наша сестричка Мирослава тоже деятельная тихоня. Недавно вон зверюшку за домом выхаживала. Мамка, сама собой не знала, что её дивный сад на время превратился в лазарет. Если бы мама увидела это летучие чудо в руках Миры, то лишилась бы чувств. Собаковидный мышкокрыл это вам не хухры-мухры, а живность очень фактурная.

Мдяя, сейчас будет скандал! Но, для начала я убью Жоржа! Он, тварь, знал, что в VIP — комнате мой братец и всё равно послал меня сюда. На что дебил рассчитывал? Что мы друг друга в плохом освещении не узнаем? Ладно, брат меня не узнает. В комнате, и вправду, царит полумрак, и я в маске. Остаётся фигура. Но, чёрт возьми, я что особенная девка? Нет. Те же выпуклости и впусклости, что и у всех представительниц прекрасного пола на планете Земля. Ну, может, менее габаритные, чем у коренных красоток. А так всё довольно миловидно и не слишком бросающиеся в глаза.

Так ладно, потанчу и слиняю. Лапать меня они не будут. Кастет ещё ладно. Но, Славик! Брррр! Вот лапки братика на своей попе я уж точно не потерплю! Бля, взбрыкну, Слава тут же узнает кто перед ним этим сексапильным задом вертел. Вот засада! Нарочно так не вляпаешься! И звонить -то в этой ситуации некому. Обычно набираю брату решать мои проблемы, а тут он в самой, что не на есть близости. Ручку только протяни… и по заднице от братика получишь.

Неее. Надо валить, пока не поздно.

И только делаю шаг обратно в темноту коридора, как меня замечают. Кастет глазастый кобель, рукой призывно машет:

— Давай сюда, красавица, не обидим! — улыбается гаденыш, забивший на мой номер телефона у себя на зеркале.

Ты-то не обидишь, знаю. А вот брат сомневаюсь. Он меня убьёт! Но, как говорится, перед смертью не надышишься. Рискну здоровьем. Авось обойдется всё. Ну поверчу попой и сбегу в гримёрку. Они, вроде, обещали Жоржу меня и пальцем не трогать. Хотя, с пальцем я только что придумала, для личного успокоения. Брат и Кастет сто пудово сказали этому козлу одно, а сделают другое. То есть будут обижать, но нежно! И всё равно убегу, как-только визуальное наслаждение моим танцем перейдёт в физическое русло.

Так главное, не пищать, не говорить, и, вообще, не издавать никаких звуков, а то меня рассекретят.

— Иди, милая, — это уже мой брат мурлычет, жадно лаская меня глазами.

О, чёрт! А серые глазки Славы уже не холодны, как сталь. В них прям пожаром разгорается желание. Впервые вижу брата таким живым, что ли. Обычно он само спокойствие одетое в плащ из цинизма, а тут в фривольной обстановке, да и под градусом, как с цепи сорвавшийся голодный пёс. Того и гляди, набросится на меня, чтобы облизать кости соблазнительно покрытые где надо мясом.