Чтение онлайн

Если же наредихи, по мнению присутствовавших, были «не больно хороши», то им могли спеть шуточную песню «Вы ерши», которой встречали и ряженых-детей (д. Машковская). В Тарногском, Верховажском и Нюксенском р-нах часто встречалась и еще одна разновидность красивых наряжонок — свадьбой или свадьбами ходить. Этот тип ряжения известен на всем Русском Севере, однако зоны его распространения и поведение его участников мало изучены. Обращают на себя внимание названия этого типа ряжения из Верховского о/о Тарногского р-на: со свадьбой ходить, свадьбу водить — которые указывают, видимо, что ряженые некогда играли роль своеобразного «почетного шутовского экскорта» при обходе деревни молодыми. Отметим, что подобные обходы нередко проходили и во время настоящих свадеб, которые по времени проведения тяготели к Рождественским праздникам и святкам, а потому участие в этих обходах ряженых вполне закономерно.

В Тарногском и Верховажском районах встречался тип свадьбы, который тщательно копировал все, даже мельчайше детали настоящего свадебного обряда. Любопытно, что в других районах такого рода шуточная свадьба могла разыгрываться не в святки. Например, в д. Оносово «свадьбой» начинали сезон бесед, чтобы собрать угощение для пирушки. «Ковды робята приедут на дневки (=отпуск), с Заговенья начнут беседы делать (в другие деревни ездили). Ковда хлеба (=угощения) нет, товда сделам свадьбу. Нарядим девку: цветы восковые на голову, фату из марли («уваль»). Невеста плачет по-настоящему: «Отдадут тода молодёшеньку, / За чужово да чужён-чуженца, / Меня на дальнюю да во сторонушку, / Там и избы-то как мекильницы, / Там и бабы-то как медведицы, / Там и полки-то да высокие, / Все корзиночки глубокие, / Не достанешь до рогушечки, / Не отломишь да налетушечки». Потом шутовые писни споёт. Дружку приведем боевого, повяжем полотенцем, которое невеста вышила. Женихам и невестам тожо кто побойчее. Дружка выводит их за руки, дорогу виничком разметат. Они садятся в сани — три лошади запряжом — да три раза по деревне проедут. Пока они катаются, собирали на свадьбу: стол нанесут — суп, мясо, налетушки, рогушечки, пива наварят… За стол сядут: «Горько!» — рычат. Невеста с женихом целуецца, а ей деньги дарят (от 3 коп. до рубля).. Попируем; что на столе останется — хозяйке». Деньги, собранные во время «свадьбы» использовали для выкупания избы под игрища и вечорки.

Участники свадьбы совершали обход всех домов в деревне, где не были заперты ворота: «Не кажный пускав нас — отары, дак нашто им наряжухи-то! К молоденьким идешь, де-ка получше, побольше семья — вот тут и угостимся» (д. Великая Тарн.). Основной целью обхода был сбор еды или денег для устройства пирушки. Поэтому в свадьбе участвовали все, кто пришел в этот день на вечёрку или, по крайней мере, значительная часть ее участников: «С вецёрок ходили. Мы так это на вецёрках-то вецеруём вецером вмисте-то, да сговоримся, да пошли наредимси тамо, у ково цёво ес(т)ь» (д. Великая). При этом нередко использовали наряды своих подруг, чтобы не сразу быть узнанными при приходе в дом к односельчанам. В д. Ляпинская свадебщики прикрывали лица кружевными полотенцами. «Соберемся — и пошли этим, застольём-то. В хорошу одежу наряжали — весь прибор. Нарядяцця молодые — жоних и невеста; тут дружка, тут божатко и хрёсной… Наряжухи покрасяцца тожо, по-басце штоб быть: брови наведут, шчоки красочкой красит. Невеста во все хорошее: сарафан, рубаха, лицо закрыто шалью шовковой. Жених тожо во всем хорошем: в вышитой рубахе, черном суконном костюме, в сапогах, пояс шовковый на ем» (д. Великая). В д. Кузьминская (Тарн.) жених подпоясывался рушником, ему наводили сажей усы и привязывали волосы из кудели. «Басота» невесты подчеркивалась особым нарядом: шелковой шалью, прикрывающей лицо, борушкой (=женским головным убором), восковыми цветами в волосах, — а если лицо оставалось открытым, то и своеобразной «косметикой»: подкрашенными красной глиной губами, наведенными сажей бровями и мушками на лбу и на щеках.

В. некоторых деревнях ходили по домам, обходя зачастую «всю волость» (д. Заполье), заходили даже в дом священника (дд. Малыгинская, Цибунинская), в д. Куревино считали, что в каждый дом надо зайти, В других деревнях предпочитали ходить по вечоркам (дд. Кузьминская Тарн., Фоминская Верхов.). Перед процессией шли сватья или дружка — «пропахивали веницьками дорогу» («нарочно в избу метет» — д. Волоцкая). Подойдя к дому, кричали: «Свадьба идет!»

В доме вели себя по-разному. Чаще всего: «За стол сразу, свадьба пришла раз; стаём перед столом, нам стол опраствают, место дают… Зайдут за стол, сядут прибором, кругом: сватья, рядом невеста, жених, его отец, дальше его родные (прибор), напротив — дружка» (дд. Волоцкая, Цибунинская). Хозяева несли угощение. Иногда оно было чисто символическим: «За стов посадят, нальют бутывку вода, да угошчают — что-нибудь на стов поставят» (д. Малыгинская), — а иногда и настоящим: «Хозяева нанесут на стол вино, пирогов, супу. Жениху и невесте нальют по рюмоцьке, они выпьют, поцелуюцця, говорят: «Спасибо!» (дд. Куревино, Волоцкая). Вино наливали дружка и божатко (=крестный отец). «Молодым», так же, как и на свадьбе, кричали: «Горько!» Часто ряженые сами угощали хозяев «вином» — водой из принесенной о собой бутылки: «Кто выпьет, а кто выльет» (д. Власьевская).

В одних деревнях свадебляне, как и другие ряженые, молчали или говорили измененными голосами, да и то только между собой, в других — пели припевки, в основном, для любопытствующей публики: «Припоют припевоцъку, дак за припевоцъку денешки давай… На денешки-те назавтра вина купим, да лешо испекём чё-нибудъ, да вецёрок сделаем» (дд. Горка Тарн., Фоминская Верхов.). Припевки пели те же, что и на свадьбе: «Каты-покаты», «Веник да голик», «Укатявся катышок за овсяну мучку» и т. п. Те, кого «припели», должны были поцеловаться и дать свадеблянам, которые теребили их: «Плотите денешки! Плотите денешки!» -1-2 копейки.

Долго в одном доме не задерживались. В конце обхода во всех деревнях заходили на вечерку, где свадебдян встречали особенно весело и где молодые обязательно плясали перед всеми «русского''. В остальных домах плясали очень редко.

Еще один тип баских ряженых встречается не только в святочной обрядности, но и на свадьбе, и на масленицу. Он издавна широко распространен у вепсов (Siganad «цыгане»), а также у многих народов Европы. По своей одежде цыгане ближе к красивым наряжонкам, по поведению — к нищим, по некоторым другим признакам (например, по своей непонятной, «цыганской» речи) напоминают страшных кудесов. Персонажи такого типа, изображающие инородца или иноземца («немец», «лях», «еврей» и т. п.), есть и среди святочных ряженых других народов. Они как бы поддерживают тему странных, таинственных пришельцев, бродящих по земле в святки.

Костюм, речь, поведение цыган-ряженых пародировали соответствующие атрибуты настоящих цыган. Обычно они составляли отдельную группу в 5–6 человек, реже присоединялись к другим ряженым. Цыганка часто держала на руках сверток («ребенка») и была с большим животом.

Цыганки наряжались всегда ярко, броско в широкие юбки (часто не одну), цветные кофты, платок пофорсистее или шаль, накинутые на плечи. В д. Патракеевская надевали по юбке на каждую ногу. Волосы делали из лошадиного хвоста или распускали собственные косы («шишку из волос большую сделаешь, наперед волосся выпустишь» — д. Цибунинская).

Цыган ходил в широких штанах с красной повязкой вместо ремня и цветной рубахе. Обязательным атрибутом его костюма была ременница (=плетъ), которой он щелкал, хлестал по полу или стегал девушек. Лица цыган так же, как и у остальных наряжонок, были прикрыты сеткой, платком и вымазаны сажей. Реже встречались цыгане в рваной, «худой» одежде (д. Зарубинская).

Характерным признаком цыган была непонятная для окружающих речь: они «лепечут не по-русски» (д. Ганютино), говорят «по-циганьски» (д. Заполье) или «по-кудесью», то есть горловым, сдавленным голосом (д. Паршино), Вспоминая речь цыган, очевидцы воспроизводят ее в виде устойчивых словесных формул, которые отчасти проясняют, что понималось под «цыганской» речью. Так, скажем, в д. Клеменево цыгане говорили: «Калапаты-марапаты», в д. Максимове: «Кырымыры кыла», в д. Колнобово — «харымарыкали». Конечно, когда им приходилось разговаривать о другими участниками игрища, они переходили на обычную речь, однако старались придать ей «цыганский» акцент, растягивали слова (д. Костино).

Главной целью цыганок было выпрашивание милостыни к «гадание», что сопровождалось пляской и пением неприличных и шутливых песенок под аккомпанемент «оркестра» ив гармошки, балалайки и печной заслонки, а также разбрасыванием пепла, углей и муки, припасенных в широких карманах «цыганской» одежды (д. Паршино). цыган же пугал девушек плетью и принимал участив в сценках с продажей и меной коня.

Гадание устраивали, чтобы насмешить всех окружающих. Сделать это было не так уж трудно, поскольку цыганки, как правило, хорошо знали тех, кому «гадали» и могли использовать при «гадании» известные воем имена и реалии, а их намеки были понятны каждому.

Гадание сопровождалось просьбами о вознаграждении, которые непременно выполнялись. «Придем да гадаём хозяйке — шчё придумаешь. Дак она за то даст маслице, сахарку, заспеци (=овсяная крупа на соломат) — нам другая-то (крупа) не надо, а штобы этоё. Мы и раздобримся: «Хорошая, товстожопая, красивая!» — да всево ей тут насулим» (д. Лучкино). Как видно из этого примера, подаяние сопровождалось самыми «изысканными» похвалами и пожеланиями, отказ же вызывал целый поток насмешек и угроз. «Дай, мать, сахарку и сметанки! Ну не даси, мать, знаем чё те будет! Спомянешь, мать, спомянешь!» (д. Максимово). «У, какая ты добрая! Дай бог тебе всего доброго! Дай хлеба кусочек!» (д. Лепручей). В д. Середская «циганки корзину возьмут, ходят, просят молочка (молочко сам знаешь какое надо). Пригоношки припевают: «На большую не прошу, дай на маленькую!» Да платьице дай, да платочка — все просят, денег, вина, сахару — всего. Выхвалят тебя или выхулят, как мало дашь: «Тибе корзина бы большая, да жена бы худая, нерадивая, да неродивая, да нехозяйственная!» Да вот так и выпевают: «По могилам хожено, да ради Бога прошено», — да всяко тебя высмеют, как мало дала (будто ты ходила, собирала и им принесла)».

ЧУЧАЛЬЦАМИ ХОДИТЬ (д. Бугаиха), УСЕНЬКИ (д. Корышово). Особую разновидность ряженых составляли ряженые-дети. Иногда эта группа имела и свое, особенное название — чучальця или усёньки. По нарядам и поведению эта группа ряженых мало отличалась от ряженых-взрослых. В д. Бугаиха «приходили чучальця — маленьки наряжонки: зависяцця, шубу вывернут; придут в избу, плясать зачнут: в круг станут, потопчуцця, пели что-то». В с. Устъ-Алексеево «маленьки в пляску не ходили; гуляшами оденуцця: пиджачёшко, лицо шапкой прикроют — одни глазки видно; придут, попляшут».