Чтение онлайн

Наши материалы показывают, что первая часть описанной А. Неуступовым игры являлась фактически игровым жребием. Так, в дд. Воронине, Маслово, Дуравинская и Кочурино перед началом игры все участники подбрасывали 5-10 лодыжек и ловили их на тыльную сторону «долони». У кого больше оставалось косточек, тот и начинал игру. В д. Мякинницыно, чтобы быть допущенным к игре, надо было вновь подбросить эти косточки и поймать их все в горсть. Кто ронял хотя бы одну (росшибся), вынужден был проделывать вою операцию заново (в д. Кекуро неудачник сразу выходил из игры). В остальном игра мало отличалась от описанной А.Неуступовым. Различия касаются в основном последовательности схватывания лодыжек и способов их раскладывания на столе. Например, в с. Волокославинское косточки перед игрой раскладывали по кругу. Однако чаще употреблялось не раскладывание, а разбрасывание лодыжек, то есть тот же прием, что и в игре в стоечки.

В дд. Дуравинская, Высотинская, Кочурино, установив очередность, подбрасывали лодыжку и, схватив со стола еще одну той же рукой, ловили подброшенную. Затем подбрасывали обе эти косточки и, снова подхватив со стола еще одну лодыжку, ловили в эту же руку обе подброшенные. Затем подбрасывали и ловили три и четыре косточки. Ноли игрок не допускал ни одного промаха, то повторял то же левой рукой.

В д. Барабаново, разбросив четыре лодыжки по полу, подкидывали с тыльной стороны кулака пятую и старались охватить со стола по одной остальные, не сдвигая их с места (нешевель). Проделав это, клали косточки по две на некотором расстоянии друг от друга, затем три и одну и, наконец все четыре вместе, и схватывали каждый pas сразу вое лежащие рядом (2+2, 3+1, 4).

В д. Маслово все игроки складывали по пять лодыжек в общую груду, и первый по жребию игрок начинал выхватывать из нее косточки. Причем можно было выхватывать любое количество косточек, но так, чтобы не задеть другие, лежащие с ним рядом. Если удавалось всю груду, то брали себе одну лодыжку в качестве выиграша и, свалив остальные в кучу, начинали выхватывать снова, и так до тех пор, пока не ошибались, затем начинал следующий игрок. После окончания игры давали по столько щелчков, сколько лодыжек каждый не добирал до пяти (в д. Кекуро щелкали по лбу наперстком).

В д. Кекуро число лодыжек не ограничивалось. Их раздавали (парами) всем игрокам поровну. После жеребьевки первый игрок разбрасывал косточки по столу, стараясь, чтобы они упали дирочкой вверх, так как если хотя бы одна яз них падала маслом, игрок сразу же выходил из игры; а если кроме ямок, были саки, то косточки перебрасывали. Если же были только дирочки и быки, то начинали выимывать лодыжки, упавшие ДИРОЧКОЙ вверх. Если удавалось внимать все ДИРОЧКИ из своей кучки, не задев быков, принимались за кучу соседа.

ВОЛЧОК, ВОВЧОК (д. Истомино, д. Кокино, д. Давыдовская, д. Ганютино), ВЕРТУШКА (д. Родионовская, д. Холкин Конец, д. Савино), PORGEIN S (д. Сюрга). Одной из самых популярных настольных посиделочных игр был волчок. Игра с ним является фактически разновидностью древней игры «в кости» («зернь»). Волчок представлял, собой кубик с гранью около 1,5 см и пирамидальной или конусообразной ножкой высотой около I см. Ручку волчка (длиной до 4 см) иногда вырезали из того же куска дерева, иногда ее заменяла палочка или спичка, воткнутая в выдолбленное сверху отверстие. На гранях кубика делали зарубки (от одной до четырех — д. Родионовская, от одной до трех и крестик — дд. Сюрга, Истоминj) или наносили на них цифры (1,2,3,4 — д. Сычиха, 1,2,3 и + или х — дд. Холкин Конец, Кокино, Давыдовская, Ганютино). В д. Савино, помимо цифры «1» и значка «х», рисовали и буквы «Н» и «П».

Все эти значки имели самое прямое отношение к ходу игры. Скажем, в д. Савино зимними вечерами играла в вертушку все от мала, до велика, включая стариков. По популярности игра успешно конкурировала даже с самой главной настольной игрой — игрой в лодыжки. Взрослые парни и мужчины играли на деньги, в дети — на спички или щелчки.

В начале игры все выкладывали на кон по 1–2 копейки — в зависимости от возможностей игроков. При этом прежде всего учитывали кредитоспособность самого бедного из них, так что испытать счастье могли все. Кроме того, каждый игрок выкладывал стопку монет (дом) рядом с собой. Затем крутили по очереди вертушку и смотрели, на какую сторону она упадет. Если падала вверх единицей, то игрок выставлял на кон еще одну копейку, если буквой «Н», то не ставил ничего, а если буквой «П», то должен был поставить на кон «из дому» сумму, равную имеющейся на кону. Зато если наверху оказывался крестик, игрок забирал с кона всю сумму себе, после чего все, кто желал продолжить игру, снова сбрасывались на кон.

В дд. Холкин Конец и Сюрга при падении волчка цифрой вверх игрок выкладывал на кон соответствующее количество копеек или спичек, а если наверху оказывался крестик — забирал весь кон себе. В дд. Родионовская, Аксентьевский Починок, Кокино и Сычиха игроки (дети до 10–12 лет) соревновались, кто больше наберет очков за один круг. Тот, кто всех опережал, давал отставшим столько щелчков, насколько они от него отстали. Если победителей было несколько, они крутили волчок до тех пор, пока не победит кто-либо один.

Этот вид волчка мог применяться и при гаданиях. Так, в д. Ведовская девушки, ожидая прихода парней на беседу, крутили вертушку и по тому, в какую сторону она падала, определяли, откуда придет парень.

В 40-50-е годы встречались и более сложные игры с волчком. В д. Спирино, например, деревянный или металлический волчок запускали на круглой или четырехугольной доске со стороной диаметром около 30 см, по периметру и в центре которой были углубления. Возле ямок были проставлены цифры: 1, 5, 10, 20, 30 и т. д., в зависимости от их количества, В какую ямку попадал волчок, столько очков и засчитывалось игроку. При попадании волчка в центральную ямку вое набранные очки пропадали. Играли до условленного количества очков, иногда на какой-нибудь приз: яблоко, конфету и т. п.

С наступлением святок на деревенских улицах появлялись веселые и шумные ватаги молодежи, переодетой в самые необычные наряда — это значило, что начались святочные обходы ряженых. В разных местностях они совершались по-разному и имели разные названия: кудесами ходить или ходить или баситься (Бабаев., Белоз., Кадуй., Тарн., Нюкс.), чудиками, чудом, чудилками, чудивками (Бабаев., Белоз., Вытег.), кудесами, кикиморами, мудрушками (Сямж.), святьём йиздить, наряжухами, нарядихами (Верхов.), куликами, окрутниками (Череп., Устюж., Вытег.), беглецами, куляшами, гуляшами (В.
– Уст., Кич. — Гор.) и др. Существует много предположений о происхождении и смысле этих названий. Несомненно, что некоторые из них, довольно древние по происхождению, в более позднее время были переосмыслены и истолкованы по-новому. Тем не менее, можно рискнуть дать объяснения некоторым названиям вологодских ряженых. Например, названия, родственные словам «чудо» и «кудесник», подчеркивают в народном восприятии ряженых именно способность к неординарному, «чудному» поведению, начиная с их странного одеяния и кончая дерзкими, поров непристойными шутками и выходками. Нельзя, правда, сбрасывать со счетов и предположение о том, что названия типа «чудилки» связаны о названием легендарного народа, некогда обитавшего на обширных просторах Русского Севера —»чуди», «чуди заволоцкой», «чуди белоглазой». В пользу такой связи говорит то, что ряженые вообще довольно часто назывались словами, обозначающими «чужеземцев» или инородцев: «немцы», «ляхи», «литва» и т. п. Среди вологодских ряженых тоже есть такой собирательный тип — «цыгане».

Другие названия ряженых напрямую связаны со словами, обозначающими злых духов, чертей, водяных — ср. диалектное слово куляш «чертенок, водяной» (Волог.). То же происхождение, видимо, имеют названия кулик и кулес, прямыми родственниками которых являются слова многочисленных финно-угорских языков Русского севера с корнями кол-/кул-, обозначающие злого духа, призрака, мертвеца (ср. вепс. Колли, колль «покойник»). Близкое значение и у слова кикимора («лесной или домашний дух», «злое существо, обитающее в подполье» и т. п.). Эти значения сохранились в вологодских говорах до сих пор.

Начало календарного года и «переходный» период от старого к новому — святки — связывались, по крайней мере, с двумя идеями, которые могли служить в древности объяснением необходимости рядиться в этот период. Во-первых, начало года знаменуется пришествием на землю всякой нечисти, алых духов в облике животных и людей-уродцев, «чужеземцев». «В страшные вечера (=святки) куляши ходят да вздорят — нециста сила да церти» (дд. Облупинский Починок, Подволочье). В пережиточной форме эти представления сохранились в традиционном запугивании детей «куляшами» или «кикиморами» во время святок. «Дети все боелись, убегали от кулесов. Было спрятываюцца: «Ой, бежат опетъ кулеса, — говорят, — бежат кулеса!» — и в подполье улезут. Кулеса в избу придут и давай детей пугать: «Под лёд уташшу! Бабе-Еге снесу! В лесу заблужу! Вовкам стравлю!» — да вот эдак, ерунду вот такую. А те в подполье сидят, не шелохнуцця» (д. Арганово).