Чтение онлайн

По кончают «варки пива», «старички» брали на себя обязанности женачей и начиналась «женитьба». После игры ряженые уходили и игрище прекращалось».

К концу XIX века на наиболее архаические и менее сохранившиеся мотивы (обход домов о благопожеланиями хозяевам, стремление быть не узнанными и стремление хозяев узнать пришедших, умирание и воскрешение и др.) наложились мотивы и верования, связанные с народным представлением о роли «убогих старцев», «калик перехожих». На Руси издавна утвердилось отношение к нищим и «каликам», как к «божьим людям», посланцам Бога на земле. Не случайно поэтому, что в некоторых легендах Бог или Иисус Христос появляются перед людьми в образе нищего странника. Те, кто не внимает его смиренной просьбе о подаянии или ночлеге, обязательно бывают наказаны за жестокосердие и скупость. Такого рода легенды формировали народное отношение к убогим скитальцам, в частности, осуждение тех, кто отказывается подать милостыню и пустить на ночлег странника. Приход группы ряженых — старцев — это еще и испытание добродетельности хозяев с точки зрения традиционной морали, искус на щедрость и гостеприимство, хотя размер и качество подаяния во время обхода ряженых, как правило, во внимание не принимались и носили часто символический характер.

В 20-30-е годы нашего века группа ряженых-стариков практически не отличалась по наряду и действиям от ряженых-нищих, хотя во многих деревнях оба типа масок продолжали существовать. Различие между этими персонажами можно уловить на примере вепсских ряженых («чудаков», «чудивок», «чудилок»), которые сохраняют немало архаических черт. Чудаки также рядились стариками и нищими. Придя в дом, старики плясали все вместе (дробили «русского» или плясали «по кругу»), а хозяева подыгрывали им на гармошке или постукивая палочками по заслонке. Старики обращались друг к другу, к хозяевам дома, говоря при этом измененными голосами, просили стопочку водки, чайку, и им обычно не отказывали. Приставать к чудикам, поднимать платок, наброшенный ими на лицо, запрещалось.

Нищие в Шимозере — сгорбленные, с надвинутым на глаза платком или в берестяных масках, с корзиной в руке — никогда не плясали, а лишь, зайдя в дом, просили у хозяев измененным голосом милостыню: «Ankad milostin!» — им подавали разных кусков, они благодарили и шли в следующий дом.

Святочные старики, как правилб, либо молчали, либо говорили «по-кудесьи». Например, в д. Паршино ряженые-»старухи» плясали под глубокий горловой звук: «О-о-о!» В д. Юркинская они брали в рот маленькую картофелину и о чем-нибудь говорили между собой («куда-то пойдем», «что-то сделаем»), подкрепляя свои намерения соответствующей жестикуляцией, которая в большинстве случаев и была их «основным языком». В д. Пяжелка кудеса (в том числе нищие и старики) также разговаривали о хозяевами и друг с другом сдавленным горловым голосом — просили поиграть для них, сплясать с ними, закурить и т. п.

Попытки остановить озорство ряженых, сдернуть с их лица платок были небезопасны. Скажем, в д. Бурцевская старики оборонялись от слишком любопытных шилом, в д. Малыгинская специально припасенными для этого камнями, обернутыми в тряпицу; чаще же в ход шли бадоги.

КРАСИВЫЕ КУДЕСА (Кирил., Белоз., Вашк.):, БАСКИЕ НАРЯДИХИ, НАРЯДИХИ, НАРЯЖУХИ (Верхов., Тарн,), ВОРЯЖОНКИ (У.-Куб., Кирил., Тот., Сямж.). В святки у девушек появлялось гораздо больше возможностей показать себя с наилучшей стороны перед женихами и их родней, ведь игрища привлекали множество зрителей, которые приходили для того, чтобы присмотреть себе жену или невестку. Но, кроме того, собравшись вместе, иногда довольно большой группой, девушки и сами обходили дома как своих односельчан, так и жителей соседних деревень. Среди них порой были и парни-гармонисты, также переодетые в женский наряд (д. Крохалево).

Отправляясь в такие обходы, надевали свои самые лучине наряды, отчего этих ряженых и называли обычно баскими, красивыми или наряжухами, наредихами, воряжонками. Иногда такого рода ряженых противопоставляли страшным (ряженым в зверей и нечисть), причем одно и то же слово в разных районах и даже деревнях могло обозначать и то, другое. Например, наряжухами в одних случаях, наоборот страшных наряжонок в противоположность красивым, а в других случаях, противопоставляли наряжух кулерам, то есть страшным наряжонкам. В Верховажье можно встретить и противопоставление наряжух («красивых») наряжонкам («страшным»).

Кроме желания привлечь к себе внимание, показавшись в праздничных, красивых (баских) нарядах, участницы обхода преследовали и сугубо практическую цель: своими собственными глазами увидеть семью и достаток своих возможных женихов, особенно если они были из других деревень. «Девки пойдут, набасяцца кудесом и идут в другу деревню посмотреть, какой дом у дроли» (д. Лучевник). Любопытство, для которого не были преградой даже суровые рождественские морозы, заводило порой воряжонок в деревни, отдаленные от их собственной на 10–15 км. Причем лошадей для этого использовали довольно редко, что подчеркивается и устойчивыми формулами типа: наряжухами бегать, воряжонками или красивыми ходить. Навещали обычно те деревни, с которыми существовали давние устойчивые связи, например, перегащивание во время свозов или в летние праздники. Часто указывают и на временную ограниченность подобных обходов: басками обычно ходили в первую неделю святок, до Нового года.

Наряд баских наряжонок состоял чаще всего из «прежнего», традиционного праздничного костюма, уже вышедшего из употребления, но еще сохранявшегося матерями и бабушками девушек. Часто его оберегали именно для этих целей. Так, в дд. Милофаново, Холшевиково, Никольское (Ник.) даже в 60-х годах нашего века девушки продолжали надевать старые костюмы в святки.

Обычно наряжались в сарафан и «русскую рубашку о маршетиком» (=широкой оборкой на запястье) или парочку. В д. Великодворская девушки надевали кофту в талию («семишовка»), красный суконный сарафан в клетку, расшитый и украшенный кружками передник из сатина («ластик») и кожаные сапожки. Голову докрывали ситцевым платком так, что одна его часть свисала на спину, а другая завязывалась на шее и подворачивалась о боков, чтобы не было видно лицо. В других местах лицо завязывали двумя платками, оставляя открытыми одни глаза. Наряд нередко дополняла накинутая на плечи шелковая шаль.

Очень много надевали украшений: цепочки («почепки») о навесными украшениями («жучками»), нагрудные украшения из металлических бляшек («гойтаны»), ожерелье из трех-четырех ниток янтаря («лентари»). Нередко употреблялись бусы из цветного стекла — «корольки». Волосы заплетали в косу («плетёть») с красной или розовой лентой и украшали их маленькими черными брошечками («таракашками»). Такие брошечки иногда изготавливали из конского волоса. Употреблялась и «косметика»: «Девки красиво набасяцца — углем брови наведут, щеки, губы алые сделают» (дд. Ведовская, Хмелевица).

Часто баские наряжонки украшали свой костюм полотенцами-наспишниками, которые обычно вешали на стены, иконы, зеркало, а также применяли для выделения почетных гостей на свадьбе. Использовали их баские по-разному: подпоясывались через плечо и делали из полотенца фартук, два полотенца перебрасывали через оба плеча крест на крест, третье — на шею, как шарф, а четвертым подпоясывались; или забрасывали два полотенца на шею концами вперед я назад, а третьим подпоясывались.

В тех местах, где входил в моду городской костюм, баские наряжонки могли предпочитать его. Надевали платье белое или розовое, под низ кофточку, наборушник (= три низки бисера) на шею, на голову белый платок, сверху шляпу с бисером и лентами, накидку из настилальника или тюля, на руки черные или белые перчатки, на ноги ботинки. Шею окутывали вышитым полотенцем, забросив свободные концы на спину. Соломенная или фетровая шляпа в костюме баских была одной из самых заметных деталей. Поля ее украшали перьями и бисером, цветами из бумаги или крашеной стружки, обтягивали тюлью и лентами. Причем этот элемент не обязательно сочетался с костюмом городского типа.

Например, в д. Лучевник шляпа и ботинки в наряде кудесов дополнялись старинными сарафанами, подпоясанными «спереду назад» богато вышитыми полотенцами. Иногда в такого рода костюме появлялись и пародийно-комические элементы — платье было не по росту, а шляпы из тряпок или из картона (д. Данилково).

У вепсов в Шимозере ходили по домам и красивые молодцы (bohatad prihad — букв. «богатые парни») — «шикарно одетые» в «фартовые костюмы» и сапоги, с гармошкой и с прикрытым платком или тряпкой лицом. В д. Михайловская, где в обходе нарядих также принимали участие парни, их наряд состоял из вышитых рубах и широких штанов, заправленных в сапоги. Рубахи перевязывались по левому боку вязанными или ткаными поясами с кистями. На головы надевали овчинные шапки, внешне напоминающие папахи.

Баские наряжонки приходили, как правило, днем и плясали под музыку сопровождавших их гармонистов. Весь интерес этого обхода заключался в узнавании хозяевами пришедших и рассматривании нарядов пляшущих наряжонок.

Если баские приходили на игрище, их встречали специальными песнями, под которые они должны были плясать. В Тотемском уезде народах, когда они приходили на игрище, встречали песнями: «Заюшка с-по сеничком гуляй, таки гуляй», «Я с-по бережку ходила, гуляла, белорыбицю ловила не одна». Эти песни служили своеобразным приглашением наредихам открыться и остаться на игрище. Если после этих двух песен они не открывались, то пели еще песню «Я бегу, бегу по поженьке, да добегаю до цясовенки» или «Я сиводни не хотела угорить» и коротушки (дд. Ереминская, Островская)