Праздный дневник
Шрифт:
* * *
Ножи положены в чехлы,И память видит сны,Где ветви ветреной ветлыЛегки и зелены.Плывет воздушная кроватьПоверх берез и дат,И сердце, кажется, опятьНадежно, как солдат.Рука сильна и нетверда,Движения просты,И дней проходит череда,За сутки – две версты.Лечу куда-то наобум,И безогляден путь,И сердце понемногу умПеремещает в грудь. * * *
Начать бы с чистого листаИ каждый шаг направить в даль.Где даже в помысле чиста —И жизнь, и греза, и печаль.Но неизбежны впередиИ дат порожних череда,И тьмы разлитие в груди,И годы праздного труда.И неизбежен, наконец,Тот выбор между злом и злом.Под звон не золотых колец,В таком живом, таком былом. * * *
Мир ушел в другие дали,Как цыганский караван.Буду помнить я едва лиГомон рек и говор стран.Жили вкруг шумы и гаммы,И звучали голоса.Ни звонка, ни телеграммы,И ни скрипа колеса.Тишина и струйки дыма,Угли тлеют среди трав.И проходит вечность мимо,Ролю веры отыграв.* * *
Построил дом внутри себяИ горницу подмел,И жил в нем долго я, любяОбыденный глагол.Но вот пришла из – ни за чем —И не за что напасть,И сломан дом, глагол мой нем,И власть моя – не власть.И все, что жили за стеной,Пришли на мой разорИ сели жить на миг со мной,Затеяв разговор.Они сказали, я не прав,Бог создал парно люд,И всех, нарушивших устав,Постигнет Божий суд.Иной устав – великий грех, —И скрылись вон из глаз,Оставив ту, что ближе всехБыла мне в этот час.Плыла земля, и где-то Бог,Меня не замечая, шел.И сделал самый первый вздохОбыденный глагол. * * *
Построй очаг и стены возведи,Зажги огонь и жертву принеси.И все равно, что будет впередиПри свете веры: Господи, еси.Зажги звезду, повесь ее в ночи,И свет луны направь на отчий дом,И с кем-нибудь недолго помолчиО самом сокровенном и былом.Сложи из слов молитву, наконец,И помолись, простертый долу ниц,Под тихий звон неслышимых колецВ одной из умирающих столиц.Не жди ответа, отзвука, молвы,Смирись, что мир и сам нуждается в тепле,Что жизнь и смерть просты и не новы,И так же неизбежны на земле. * * *
Вот и ветер утихИ земля перестала дрожать.И деревьев стволы, пожилы и сухи,Остаются вповал неподвижно лежать.Над землей не спеша подымается пар,И собака опять что-то ищет в траве,И сложение слов – незатейливый дар —Снова слабо мерцает в твоей голове.За окном невзначай прокричала сова.Строго дятел стучит, пробудясь ото сна.И, как воины ранены в битве, словаСобираются там, где жила и дышала война. * * *
Я мыслить волей боле не могу,Могу, не понимая, рассуждать.Но я живу на этом берегу,Где должно чуда безнадежно ждать.Но я живу на этом берегу,Где боли прост невыносимый код,И бедный разум, верного слугу,По клавишам потусторонних нотГоняю милосердно, как могу.Он так высоко где-то надо мной,И выше мысли нынче только Бог.Я виноват всевышнею винойЗа то, что я ее не уберег.Темны глаза, как ветви на снегу,Лишь голоса стучатся в прежний дом.И значит, я на этом берегу,На этом берегу, не на другом. * * *
Благодарю за Божий дар —Дышать и видеть свет,За то, что я еще не стар,Что смерти в мире нет.Благодарю за твой словарь,Вселенский человек,За твой глагол, за твой букварь,За то, что длится век.Благодарю за ток слезы,За птичий легкий свист,За все омеги и азыИ за осенний лист.Благодарю за шелест днейПо колее времен,За то, что жизнь еще родней,За то, что здешен сон.За щедрость быта бытия,Что в помысле горю,Еще из древней веры яЗа жизнь благодарю. * * *
Мир уснул себе устало,Дремлет память, дремлет дом.Почему-то полночь сталаВыносимою с трудом.То глаза на мир закрою,То помучаю слова,То в себе открою Трою,Что вчера была жива.В ней спешили дни и годы,Перепутаны вполне,В ней царил закон природыИ закон любви вдвойне.Как пустынны мостовыеИ дома стоят без крыш,Не гуляют вестовыеС грудой новеньких афиш.И во всем таком раздоре,В запустенье и тиши,Знаю, жизнь затеют вскореДве измученных души.И начнут, наверно, с домаИ покорности судьбе…Боже, Боже, как знакомоЭто действие тебе. Центр им. Блохина* * *
Обезболить душу на часыИ отвлечься будничной работой —Совмещать простые словесыВсуе с личной неземною нотой.И, в занятье это погружен,Клавиши тревожить телефона,Ждать, что осенит недолгий сон,Как деревья осеняет крона.В этом сне я буду наугадПуть торить и двигаться куда-то,Мимо стен и каменных оград,Беззаботно и почти крылато.Буду пить холодное вино,И читать не Киплинга, а Блока,И следить в открытое окноОблако, плывущее высоко.Видеть белок по ореху лёт,Шум листвы подслушивать беспечно,Позабыв мгновенье напролет,Что живое время быстротечно. * * *
Возвращение в жизнь – непростая работа,В темноте различать на бумаге словаИ постичь, как звучит музыкальная нота,В шуме боли сплошной различима едва.Как рифмуется Бах с кровоточием плоти,Как созвучен Катулл новизне житияВ каждой малой своей и единственной йоте,Где живет в полувздох только сущность твоя.Так трудись наугад, неразумный оратай,Поднимая пласты позабытых забот.В этой жизни, до слез мелочами богатой,От исчерпанных слов до подержанных нот. * * *
Вот и перевал, и, слава Богу,Жизнь и быт. Вздохнули и пошли.И опять продолжили дорогуПосреди не боли, а земли,Где просты беспечные заботы,Где надежно живы ты и я,Где, согласно выделенной квоты,Мы имеем место бытия.Что за место, знаю не наверно,И зачем, я внятно не скажу,Но скажу, что тяжело и скверноПодходить к земному рубежу.Оставляя чистые тетради,Не сказав положенного в срок,Что живем в последнем Цареграде,Окнами на взорванный восток,Где в чаду азийского простораРазличима мысль не наугад,Что разрушат все-таки не скороНаш приют – последний Цареград. Поделиться с друзьями: