Праздный дневник
Шрифт:
* * *
Среди обыденного шума,Среди обыденных заботМеня обыденная думаИ занимает, и гнетет.Пройдя не ближнюю дорогу,Я вспоминаю многократ,Как было сердце близко к БогуВ молитве детской наугад.Читая текст полуустава,Страницы рукописи для,Где распят Бог, а не ВаравваИ плоской мыслилась земля.И отчего случилось ныне,Куда мой плоский мир исчез?Летит земля среди пустыни,Корявый шарик средь небес.И Божий дух витает сбоку.Где… «аз умре, но не истле…»?Полууставу и пророкуВсе меньше места на земле. * * *
И мир этот здешний – не твой,И тебя в нем сегодня – нет.И этот мотив земнойЗвучит уже тысячи лет.Здешнего мира нет,Как же ты без него?Жил же я тысячи лет,И вроде как не дурново.Что же ты делаешь здесь?Строю ограду и лажу дверной замок.Где я, к примеру, днесьВстретиться с милой мог.Свищет в саду соловей,И роза цветет опять.«Прав на кресте человек, но солнце правей,Попробуй его распять». * * *
Опять качели с утра до вечера,И мыслей бремя туманит свет.Жизнь такова, и делать нечего,Вопросы заданы, и есть ответ.Не нами время для жизни скроено,Не нами выбран ее словарь.«До нас все слажено и обустроено», —Бормочет мученик и пономарь.Шумят на площади, молчат окраины,Ползвука в п'oлгода и – тишина.Жируют мытари да правят каины.Под них и сляпана моя страна. * * *
Не сложилось, не совпали.Постояли, разошлись,Хорошо, что лишь в начале,Хорошо, что сверху вниз.Где твою качает лодку?А моя – на берегу,Щи варю, глотаю водку,Жизнь от смерти берегу.И живу себе в печали,Следом – в радости живу.Хорошо, что не совпали,Хорошо, что наяву.* * *
Приличен ад и не неволит волю.И что с того, что ты не виноват.Напрасно азмъ стократ сие глаголю,Мне отвечают, что на то и ад.И это значит, что кипит работа,И профи знают автоматом роль,И жгут умельцы до седьмого пота.И все равны – и кравчий, и король.Поленьев нет – компьютеры и кнопки,И градус обусловлен не виной.Устроен каждый в подходящей топке,Все по расчету вечности одной.А завтра наступают выходные,Потом два дня назначен передых.У каждого из профи есть родные,И жуткая потребность в выходных.Там, на земле, жара, поди, под сорок.В такой мороз трясемся и не спим.И все по плану – надлежащий морок,И у ворот на страже – херувим. * * *
Хорошо усталость запивать бузой,Хорошо кукушку слушать за рекой,Хорошо, что в мире снова мезозой,Право вне закона, веры никакой.Кто кого осилит, тот и молодец,Кто кого погубит, тот и на коне.Господи, прости нас, сжалься наконец.Лучше быть потопу, чем сгореть в огне.Место на ковчеге отведи в углу.Справа – пара овнов, слева – голубей,Наведи на море, если хочешь, мглу.Только, если можно, Боже, не убей.Где-то Арарата под водой гора.Может, запах хлеба ветры донесут…Хорошо, что в мире дивная пора.Божий суд не скоро. А людской – не суд. * * *
Круглая дата – рожденье весны.Семь миллиардов лет.И в ночь под праздник я вижу сныО мире, которого нет.Трава, деревья. Вокруг цветы,Птицы поют, и надВсем этим летаешь тыТьмудцать веков назад.То быстро, словно это стрижи,То медленно, как парашют,И я говорю тебе вверх: «Скажи,Как тебя там зовут?»Ты молча рядом в ответ кружишь,И, руку связав рукой,Мы вместе летим над скопищем крыш,Над незнакомой рекой.И молишься ты: «Да не сокрушиБудничный наш полет».И плавно летят две грешных души,Всю ночь летят напролет. * * *
Уходит даль куда-то никуда.Садится солнце красное картинно,Учтиво расступается вода,Солидно, не спеша и благочинно.Вот так же мир опустится на дно,И будет рябь, где гоношилась суша.И кто-то снимет классное кино,Закона папарацци не наруша.И там, на дне, где рыбы и земля,Застынут неподвижно в смутном иле —Бродвей, Пигаль и, наконец, КремляТорчащие из волн наружу шпили. * * *
Зое БрукЛюбовь – пугливая птица,И страх у нее в крови.Она нелюбви боитсяБольше самой любви.И так, как в холодную водуВходит купальщик дрожа,Любовь выбирает свободуВ дистанцию миража.И долго не может смиритьсяС сутью, что ей видна.Любовь, пугливая птица,Все чаще живет одна. * * *
Я живу в сплошном июле,Гари, засухе, чаду.Примостясь на шатком стуле,Жизнь затворника веду.Не хожу уже на волю,Только в сон и миражи,Где снега метут по полю,Обновленны и свежи.Где несут куда-то лыжиЧерез реки и леса,Где мне снова стали ближеПрошлых судеб голоса.Где мне кажется в итоге —Как сие не назови,Жизни суть, конечно, в Боге,Но не менее в любви. * * *
Столько раз прощенье явлено,Сколько прошено в тиши.Жизнь, наверное, оставленаВо спасение души.И сюда, к стене намоленной,В свой черед приведенаВот такою обезволенной,Как и быть она должна.Так молись, невольно веруя,Душу вылечить дабы…Все, последние и первые,Бога сущего рабы.* * *
Птицы в тени скворечен.Все и теперь, как встарь.Каюсь, что многогрешен,Как и любая тварь.И все же… ветра и травы,Радуга и вода,Как вы сегодня правы,Ко мне заглянув сюда.Так на душе благодарноЗа свет закатного дня.И как хорошо, что тварноВсе, что вокруг меня. * * *
Что за сны смущают душу,И о чем они во мне,Почему, оставив сушу,Я живу на самом дне?Не реки, не океана,А вселенского мирка.И встаю поутру раноДня размерами в века.Чищу дно сие до блеска,Мрамор мою без конца,Все размеренно, не резкоС верой в Духа и Отца.День встает и умирает,Но мое всегда со мной.И внутри меня витаетШарик маленький земной. Поделиться с друзьями: