Чтение онлайн

Катя поднимает голову.

– А теперь мы всегда будем вместе? – спрашивает она.

Максим и я переглядываемся. Хороший вопрос. Что будет дальше? Как жить людям, которые официально мертвы?

– Не знаю, малыш, – честно отвечает Максим. – Но я сделаю все, чтобы мы больше не расставались.

Сижу у кровати Максима уже третий час и все еще не могу привыкнуть к мысли, что он рядом. Живой, дышащий, говорящий. Катя устроилась на соседнем стуле и не отпускает его руку, словно боится, что он снова исчезнет.

– Расскажи, что с тобой происходило все это время, – прошу я.

Максим пытается приподняться, морщится от боли.

– После той перестрелки в туннеле меня еле вытащили живым. Антон нашел подпольного врача, который месяц буквально собирал меня по кусочкам. Три операции, инфекция, осложнения...

Беру его руку в свои ладони. Пальцы стали тоньше, на запястье свежие шрамы.

– А потом?

– Потом стало ясно, что официально я должен умереть. У врагов остались связи в правоохранительных органах, они бы нашли способ меня достать даже в тюрьме или больнице. Единственный шанс выжить – исчезнуть полностью.

Катя поглаживает его здоровую руку.

– Папа, а почему ты не сказал нам? Мы бы поняли.

Максим закрывает глаза.

– Потому что я трус, Катюша. Потому что не мог смотреть в ваши глаза и объяснять, что снова подвергаю вас опасности. Мне казалось, что так будет лучше – пусть вы думаете, что я мертв, зато будете в безопасности.

– Но мы не были в безопасности, – говорю я. – Вчера нам пришлось бежать из дома.

– Я знаю. И это моя вина. Я думал, что если официально буду мертв, то и интерес к вам пропадет. Но недооценил злобу этих людей.

В комнату заходит Антон с чашкой чая.

– Простите, что перебиваю семейную идиллию, но нам нужно обсудить дальнейшие планы. Ваша "смерть" даст нам передышку, но не надолго.

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я.

Антон ставит чай на тумбочку, садится в кресло.

– Рано или поздно они поймут, что взрыв был инсценировкой. Слишком много несостыковок, если копнуть глубже. У нас есть максимум неделя, чтобы нанести решающий удар.

– Какой удар?

Максим пытается сесть в кровати. Помогаю ему устроиться поудобнее.

– Мы собираем досье на Григория Семеновича Волкова. Это тот самый "Босс", главная фигура во всей схеме. Пока он на свободе, мы все под угрозой.

Слышу это имя впервые, но по интонации Максима понимаю – это очень серьезно.

– Кто он?

– Заместитель прокурора области. Официально борется с коррупцией, на деле руководит самой крупной коррупционной схемой в регионе. Именно он стоит за всем – отмыванием денег, убийствами, подкупом чиновников.

Антон достает планшет, показывает фотографию. Мужчина лет пятидесяти пяти, обычное лицо, которое легко забыть.

– Волков знает, что Максим жив. И знает, что у Максима есть доказательства его преступлений. Поэтому он не остановится, пока не найдет и не уничтожит их.

– А где эти доказательства? – спрашивает Катя.

Максим показывает на сейф в углу комнаты.

– Часть здесь. Но основная информация спрятана в другом месте. Даже я не знаю точно где – так безопаснее.

– Как это "не знаешь"? – не понимаю я.

– Флешка с основными данными замурована в стену одного здания в городе. Я помню только общие ориентиры, а точное место знает только один человек.

– Кто?

– Виктор Семенович.

Солнце пробивается сквозь щели между плотными шторами. Я сижу на краю дивана, обхватив колени руками. Глаза распухли от слез – я проплакала полночи, пытаясь осознать реальность. Максим жив. Мой муж, которого я считала погибшим, которого оплакивала, жив. Сидит напротив меня, осунувшийся, седой, с глубокими морщинами, прорезавшими некогда гладкое лицо. Чужой и в то же время мучительно знакомый.

– Я должен тебе кое-что показать, – говорит он хриплым голосом.

Я смотрю на его руки – они дрожат, когда он открывает ноутбук. Раньше эти руки были твердыми, уверенными. Руки человека, который всегда знал, чего хочет. Теперь на костяшках шрамы, а пальцы выглядят тоньше, словно вся его сила утекла за эти месяцы.

– Это мой главный козырь, – продолжает Максим, запуская видеофайл. – То, ради чего я рисковал всем. Ради чего... потерял тебя.

На экране появляется кабинет, роскошный, с панорамными окнами. За массивным столом сидит мужчина средних лет с властным лицом и холодным взглядом. Я узнаю его моментально – Виктор Крылов, заместитель министра, частый гость телепередач.

– Ты записал его? – выдыхаю я, не отрывая взгляда от экрана.

– Три разных встречи, – кивает Максим. – На каждой из них он раскрывался всё больше. Вот, смотри.

Видео продолжается, и я слышу их разговор – спокойный, деловой, о миллионах отмытых денег, о потоках наркотиков, о подкупленных полицейских и судьях. Крылов говорит об этом так обыденно, словно обсуждает прогноз погоды или курс валют.

– Господи, – шепчу я, закрывая рот рукой. – Он же... он фактически признается во всем.

– В этом и был план, – Максим потирает левое плечо, где, я знаю, у него шрам от пули. – Я должен был войти в доверие, стать своим, получить неопровержимые доказательства. Только так можно было добраться до верхушки.

Видео сменяется другим – теперь это какой-то ресторан, приглушенный свет, Крылов расслаблен, пьет виски.

"Максим, ты понимаешь, что теперь пути назад нет? – говорит он на записи. – Твоя жизнь, твоя семья – всё это в прошлом. Ты один из нас".

"Я понимаю", – отвечает голос Максима из-за кадра.

"Хорошо, что ты избавился от своей жены, – смеется Крылов. – Эта праведница только мешала бы".

Я вздрагиваю, чувствуя, как внутри что-то обрывается. Избавился от жены? Это про меня?

– Что он имеет в виду? – мой голос звучит чужим, надломленным.

Максим останавливает видео, закрывает глаза.

– Алиса, то, что я тебе сейчас скажу... это самое сложное. Я... – он запинается, и я вижу, как желваки играют на его скулах. – Я был частью большой операции. Всё с самого начала. Моя работа в той фирме, знакомства, продвижение по службе – всё было создано искусственно спецслужбами, чтобы внедрить меня в окружение Крылова.