Чтение онлайн

Комната начинает кружиться перед глазами. Я хватаюсь за подлокотник, чтобы не упасть.

– То есть... наша встреча? Наш брак? Всё это было...

– Нет! – он резко подается вперед, его глаза полны боли. – Нет, Алиса. Наша встреча была случайностью. Я полюбил тебя по-настоящему, клянусь всем, что у меня осталось. Но... – он замолкает, и я вижу, как ему трудно продолжить.

– Но что? – требую я, чувствуя, как внутри нарастает волна гнева. – Договаривай, Максим!

– Но когда операция перешла в активную фазу, мне пришлось... создать ситуацию, которая доказала бы Крылову мою лояльность. Доказала, что я готов отказаться от всего.

– И эта ситуация – твоя измена со мной на глазах у всех? – мой голос дрожит. – Ты предал меня по приказу?

– Нет! – он вскакивает, лицо искажено мукой. – Не так всё было! Я должен был инсценировать разрыв, да. Но я думал, что смогу объяснить тебе потом, что ты поймешь...

– А Ульяна? – я смотрю на него в упор. – Она тоже часть операции?

Максим опускает глаза, и это всё, что мне нужно знать.

– Господи, – я поднимаюсь, меня трясет. – Ты спал с ней по заданию? Это что, входило в инструктаж?

– Алиса...

– Отвечай мне! – я почти кричу, чувствуя, как слезы текут по щекам.

– Да, – его голос едва слышен. – Ульяна – офицер внедрения. Её направили, чтобы... обеспечить мне надежное прикрытие.

Я смеюсь – горько, истерично. Всё это время, пока я страдала, думая, что муж предал меня ради молодой любовницы, это был просто спектакль. Хорошо срежиссированный, профессионально разыгранный спектакль, где я была единственным зрителем, не знающим сценария.

– И что теперь? – я вытираю слезы тыльной стороной ладони. – Ты показал свой "козырь", и что? Я должна простить тебя? Понять? Восхититься твоей храбростью?

– Я просто хочу, чтобы ты знала правду, – он садится обратно, плечи поникли. – Всю правду, какой бы горькой она ни была. Я предал тебя, да. Не так, как ты думала, но предал. Выбрал операцию вместо нашего счастья. И каждый день, каждую минуту я жалел об этом.

Дверь в комнату приоткрывается, и я вижу Катю – она стоит на пороге, глаза красные от слез.

– Папа, – говорит она тихо, – можно войти?

Максим резко выпрямляется, его лицо моментально меняется, становится мягче.

– Конечно, солнышко.

Катя проскальзывает в комнату, садится рядом с ним на диван. Я вижу, как она прижимается к отцу, ища защиты и тепла. Шестнадцатилетняя девочка, которая столько лет росла без него, а теперь цепляется за каждую минуту рядом.

– Вы кричали, – говорит она, переводя взгляд с меня на Максима. – Я всё слышала про операцию.

– Прости, малышка, – Максим гладит её по голове. – Взрослые иногда не могут говорить спокойно.

В этот момент в комнату входит Ульяна. Она выглядит не так, как я помню – волосы короче, в глазах усталость. Ничего не осталось от той самоуверенной красотки, которую я застала с Максимом в нашем доме.

– Простите, что прерываю, – говорит она, и я замечаю, что её голос изменился – стал ниже, жестче. – Но у нас мало времени. Мне нужно поговорить с тобой, Алиса. Наедине.

Я киваю, хотя внутри всё сжимается от мысли о разговоре с женщиной, которая была с моим мужем. Даже если "по заданию", она всё равно была с ним, когда я страдала в одиночестве.

Мы выходим на маленькую веранду. Утренний свет заливает деревянный настил, воздух пахнет сосной и чем-то сладким – наверное, цветы на соседнем участке.

– Я знаю, что ты меня ненавидишь, – начинает Ульяна без предисловий. – И имеешь полное право. Но я хочу, чтобы ты знала: между мной и Максимом ничего не было.

Я смотрю на неё с недоверием:

– Что значит "ничего не было"? Я видела вас...

– Ты видела хорошо поставленный спектакль, – она достает сигарету, но не закуривает, просто вертит в пальцах. – Максим никогда не изменял тебе физически. Никогда. Мы изображали пару для всех, включая Крылова. Но между нами не было ничего интимного.

– Почему я должна тебе верить?

Она горько усмехается:

– Не должна. Но это правда. Максим любит тебя так сильно, что это даже мешало операции. Он отказывался пересекать эту черту, говорил, что предательство должно иметь границы.

Я опираюсь о перила веранды, чувствуя слабость в ногах. Если она говорит правду...

– А ты? – спрашиваю я, глядя на её профиль. – Ты что чувствуешь к нему?

Ульяна наконец закуривает, глубоко затягивается:

– Это не имеет значения.

– Для меня имеет.

Она выдыхает дым, смотрит куда-то в пространство:

– Я профессионал, Алиса. Это моя работа – быть кем угодно, чувствовать что угодно, если того требует задание, – она делает паузу. – Но да, я привязалась к нему. Трудно не привязаться к человеку, который жертвует всем ради того, во что верит.

Я чувствую укол ревности, но уже не такой острый, как раньше.

– И что теперь? – спрашиваю я. – Какой план?

– План такой, – Ульяна поворачивается ко мне. – Я должна стать "наживкой". Крылов доверяет мне, я вхожа в его ближний круг. Я назначу встречу, на которой он будет задержан со всеми уликами.

– Это опасно?

– Очень, – она кивает. – Он не из тех, кто сдается без боя. Но у меня есть подготовка.

– А почему ты? Почему не Максим?

– Потому что у Максима есть вы, – она тушит недокуренную сигарету о перила. – Катя и ты. А у меня никого. Так что выбор очевиден.

Я смотрю на эту женщину, которую так долго считала разлучницей, и вижу что-то новое в её глазах – решимость, смешанную с какой-то тихой обреченностью.

– Ты не обязана это делать, – говорю я тихо.

– Обязана, – она улыбается краешком губ. – Это моя работа. И потом... я должна хоть что-то исправить, разве нет?

Мы возвращаемся в комнату, где Максим показывает Кате что-то на карте. Они так похожи в этот момент – одинаковый наклон головы, сосредоточенный взгляд. Отец и дочь, нашедшие друг друга после стольких лет разлуки.

– Я согласна, – говорит Ульяна, и они оба поднимают головы. – Я буду приманкой.

– Нет, – резко отвечает Максим. – Слишком опасно. Мы найдем другой способ.