Чтение онлайн

— Диалекты разные, но словарь не требуется.

— Майор «Два нуля» просит тебя, как земляка, с ней побеседовать.

— С одной?

— Вторая уже в Москве. За ней приехал отец.

— А почему именно меня вы определили в собеседники? У нас полроты украинцев.

— Понимаете, Никита Андреевич, в беседе с майором эта украинка назвала имя своего жениха. Он, оказывается, слобожанский. Это рядом, через границу, и фамилия у жениха — Перевышко. У нас в полку вы один с такой фамилией. И в вашем «Личном деле» записан брат Николай Перевышко. Своего жениха она называла Миколой.

«Что ж, выходит, у Миколки есть невеста? А молчит, паршивец. Наверное, и дома не знают», — впервые недобро подумал о брате. Для брата-близнеца Львов не чужой город, и вполне вероятно, когда учился в институте, влюбился в западенку.

Звонить в Сиротино не стал. Еще поднимется переполох. Да и то, к телефону Миколе надо будет бежать на почту, а мобильником, как это сделал зять Пунтуса, сиротинцы еще не обзавелись.

Никиту разбирало ревнивое любопытство: неужели и тут Микола его обогнал? Он считал себя старшим по возрасту — родился на два часа позже, но уже успел закончить институт. У Никиты за плечами только средняя школа да шестимесячные курсы дивизионных саперов. И с женитьбой никакой ясности: любовь к Юле отравлена ее флиртом с предпринимателем Блакитным. А дружеские чувства к Тамаре Калтаковой еще не гарантировали, что семейная жизнь у них сложится удачно. Тамара вела себя сдержанно — не раскрывала объятий.

«А Микола… Ну надо же!..» Спешит, обгоняет брата. И сам же Никита понимал: все это волнение — зряшное. Они оба живут головой, иначе уже давно женились бы и внуками порадовали бы родителей. А там как знать…Счастливые семьи начинаются любовью и держатся на взаимном душевном интересе. Но пока что на пути любви было столько преград, что о семье и семейном счастье даже думать опасно. В будущем что-то изменится к лучшему, и тогда они, оба брата, вернутся к земле-кормилице. Ведь у братьев головы трезвые, а руки работящие.

Капитан-контрразведчик не спешил знакомить Никиту с загадочной землячкой. Хотя уже первый разговор стал бы разгадкой: имеет ли его брат Микола к этой женщине какое-либо отношение?

Пока Никита пребывал в неизвестности, капитан встретился со своим агентом, постоянно проживавшим на Слобожанщине. Агент посетил Сиротино, точно установил: да, есть такой человек — инженер Николай Перевышко, в настоящее время работает мастером по ремонту бытовой техники. Если женщина имела в виду именно этого Перевышку, то может ли он быть полезным для разведывательных органов России? Проще говоря, через наемников, промышляющих заказными убийствами, узнать, готовят ли террористов на Западной Украине, а если готовят, то в каких учебных центрах?

Беседуя с капитаном-контрразведчиком, Никита почувствовал, что это не просто помощь, это уже политика, которой должны заниматься профессионалы, а не мастера по ремонту бытовой техники.

И Никита решил: этим брат заниматься не будет, и нечего его втягивать не в свое дело.

О том прапорщик так и заявил.

— Понятно, вы отказываетесь помогать нашим органам. — В словах капитана слышалось разочарование.

— Поймите меня правильно, — говорил Никита, уже испытывая тревожное волнение. — Я — гражданин России, он — гражданин Украины. Формально он для меня — иностранец.

— Но он ваш брат! И вы на него должны воздействовать.

— С таким успехом он может воздействовать и на меня.

— Это почему же?

— А мы близнецы.

Никите хотелось весь этот разговор перевести на шутку, но капитан цепко придерживался схемы, которую начертал ему майор «Два нуля»: коль представилась возможность — не упускай шанс. И это злило Никиту. В армии ходили разговоры, что советскую власть предали комитетчики. Не стало советской власти — не стало и великой державы. За советскую власть сражались Перевышки, и не одно поколение. Отец передал своим сыновьям наказ дяди Андрея, павшего от пули бандеровца. А Степану Бандере на Западной Украине уже ставят памятники, улицы и площади называют его именем.

«Пока жива советская власть, — писал дядя незадолго до своей гибели, — нас никто не одолеет: ни германские фашисты, ни местные бандиты. Советская власть дает нам уверенность в завтрашнем дне. Без такой уверенности мы из нужды не выберемся».

Для Никиты письмо дяди Андрея стало завещанием.

— Так вы мне покажете землячку? — обращался Никита к капитану, заинтригованный возможностью встречи с девушкой с Западной Украины. В том, что она знакома с Миколой, он уже не сомневался. А через день он объявил:

— Не сегодня завтра рота вернется на передний край.

Капитан неохотно пообещал:

— Хорошо, я сообщу майору. Может быть, вы в ближайшее время встретитесь.

Он позвонил по мобильнику, но майор не отозвался.

— Его, видимо, в городе нет.

— Он в штабе.

— А наш «объект» там же?

— По всей вероятности, да.

Капитан что-то скрывал. Никита не настаивал на встрече с майором, чтобы тот дал разрешение на свидание с землячкой. Для этого, он считал, будет достаточно присутствия контрразведчика.

У Никиты было свободное время, и он отправился в городскую больницу, надеясь увидеть Тамару. Хоть Юля и была Никите близка, но обида не оставляла его. «Позарилась на предпринимателя, на жирного кота». Он не находил Юле оправдания. Ревность горчила душу.

Ему дали отпуск на неделю. Встречаясь с односельчанами по дороге, узнал, что Юля Пунтус «отхватила себе денежного мужика». Он хотел было, не пересекая границу, вернуться в часть, отложить поощрительный отпуск на неопределенное время, а в календарном отпуске пожить в городе, к которому он уже привык, чаще видеться с Тамарой. Если убедится, что сердце ее свободно, он будет просить, как говорили в старину, ее руки. Таков был его план. Но сердечные чувства не поддаются планированию.

В Сиротине, в первый день отпуска, Юля пришла к нему в гости под предлогом пригласить на вечеринку по случаю возвращения «из мест не столь отдаленных» Ильи.

В тот же вечер, после застолья, они уединились сначала под копенкой, а когда начал накрапывать дождь, перебрались к Перевышкам на сеновал. В ту ночь он ее предостерег:

— А вдруг забеременеешь?

— Ну и что? — ответила она вопросом, мило улыбаясь.

— Ты — студентка. Хотя… говорят, у студентов это запросто.

— Студентки рожают не обязательно от студентов.

— А Блакитный, если догадается?..

— Не беспокойся, цвет не поменяет. Докажу, что от него…

— А чье будет отчество?

Свет уличного фонаря проникал на сеновал. Никита видел ее счастливое лицо, дескать, нашел, о чем беспокоиться! В эти минуты Юля чувствовала себя счастливой, как может чувствовать женщина, воспламененная первой любовью. Для нее все было просто и понятно. Думать о каком-то Блакитном, навязанном заботливыми родителями, ей не хотелось. Она жила не прошлым и не будущим, а теми приятными мгновениями, которые остаются в памяти до последнего дыхания.