Чтение онлайн

Реболаров с немой улыбкой покачал головой в знак согласия.

— Вы не перестаёте меня удивлять, Илья Дмитриевич. Такое видение присуще людям просвещенным, или стремящимся к познанию истины.

Всеволод Александрович и Илаев стояли на большой открытой веранде особняка. Реболаров, сложив за спиной руки, смотрел на бухту с выступающим из под воды мёртвым островом. Илья стоял рядом, он не был расположен к мечтательности, скорее состояние его было взвинченным, но он старался держать себя в руках и не выказывать своего нетерпения.

— Картина, которую вы приобрели у художника, впечатляет, возможно, этот мальчик получит известность, — сказал Реболаров. Немного подумал и скептически цокнул губами, — Хотя вряд ли. Его творения, скорее всего не станут доступны миру. А жаль.

— Почему вы так считаете? — спросил Илья

— Потому, что юноша не тщеславен. Он творит ради красоты, а не ради славы. — Всеволод Александрович взглянул на Илью, — Вы, понимаете разницу?

Илья скривился в усмешке.

— С некоторых пор, даже больше, чем следовало бы,

Реболаров перевёл взгляд на бухту.

Снова возникла долгая немая пауза. Тема для беседы висела в воздухе, но начать разговор, не получалось. Илаев первый прервал тишину.

— Всеволод Александрович, вы бы не хотели..? — он не договорил.

— Конечно, Илья Дмитриевич. Конечно, нам стоит с вами поговорить об этом. Я, к сожалению, не думал, что события станут развиваться подобным образом. Но, вы знаете, я человек занятой и всегда стараюсь совместить несколько дел, дабы сэкономить время. — Реболаров ухмыльнулся, — Давайте поужинаем, и я постараюсь ответить на ваши вопросы.

Ужин подали здесь же на веранде. Услужливая официантка поклонилась, давая понять, что можно присаживаться за стол, покрытый белоснежной скатертью и сервированный на три персоны.

Илья с хозяином дома расселись за столом друг напротив друга. Илья, указывая на третий прибор, поинтересовался.

— Это для Элеоноры?

— Возможно. — отрешённо ответил Реболаров. Затем сделал озабоченное и лицо, и как показалось Илаеву, довольно искренне полюбопытствовал, — Как вы себя чувствуете Илья Дмитриевич?

— Спасибо. Если вы имеете ввиду сегодняшний инцидент у художника, так это просто местное жаркое солнце. К тому же этот парень, поил меня, каким-то настоем и я уверен, он явно с каким-то стимулирующим эффектом. Так, что сейчас всё хорошо. — Илаев посмотрел на перевязанную руку и продолжил, — И рука не очень болит. А ушибы и ссадины, так это просто пустяки по сравнению с травмами других людей, которых по большому счёту они уже не беспокоят.

Илья холодно смотрел на олигарха.

— Виски? — поинтересовался Реболаров, не выдавая никакой реакции на не многозначный намёк Ильи.

— Да! Пожалуй. Помните тот, которым вы меня угощали в своём офисе, когда желали приятного отпуска и предлагали лёгкий заработок в знак благодарности компании за долголетнее и плодотворное сотрудничество. — Илья был дерзок.

Официантка обслужила Илью и хозяина дома, после чего получила молчаливое приказание покинуть веранду.

— Илья Дмитриевич, — начал Всеволод Александрович, после того как они с Ильёй остались в одиночестве, — Мне понятен ваш сарказм. Но я не думаю, что стоит вести диалог в подобной манере. Во–первых это не конструктивно, а во вторых….

— Всеволод Александрович! Во–вторых, четыре человека мертвы, я получил огнестрельное ранение, нахожусь в розыске по подозрению в убийстве, книга не понятно где, хотя ваши помощники уверяли, что владеют ситуацией. А вы мне говорите про конструктивизм? — Илаев вспыхнул как спичка, но сумел совладать с эмоциями и взял себя в руки. О его поездке в горный домик он умолчал. Илья, догадывался, что Реболарову известно об этой его прогулке, но решил не торопить события. Тем более ему, не хотелось говорить о своих подозрениях к Элеоноре.

Реболаров невозмутимо выслушал, прервавшего его собеседника, и после того как Илья успокоился продолжил.

— Именно по этой причине я и прибыл сюда. Я не предполагал, что всё пойдет так скомкано. Хотя, в этом и заключается моя вина.

Всеволод Александрович встал из-за стола и подошёл к небольшому круглому столику, плотно уставленному различными бутылками со спиртными напитками.

— Мне нужно было предусмотреть всё, но как видите я, к сожалению просто человек, а человеку, как известно, свойственно ошибаться.

Олигарх взял бутылку, повертел её в руках, продемонстрировал Илье. Это был не тот виски 26 года, которым он угощал Илью в Москве. Илья нехотя посмотрел на бутылку и снова попытался съязвить.

— А, что раритетными напитками вы угощаете только тех, кому нужно заморочить голову?

— Именно! — воскликнул Реболаров. — Ваша проницательность просто не знает границ. Ну, действительно, зачем поить человека бесценным напитком, если от него больше нет никакого прока.

И Реболаров с силой швырнул бутылку на каменный пол веранды. То, что секунду назад было виски, с сильным гулким хлопком превратилось в жидкую массу, состоящую из коричневатого цвета мути и мелкобитого стекла.

Илаев вздрогнул. А Реболаров выпрямившись во весь рост, широко расправив плечи, и выкатив вперёд грудь, рявкнул так, что в дверях веранды мгновенно возникли два всполошённых охранника.

— Прекратите истерику, господин журналист!

Затем, так же молниеносно, как и вспыхнул, он успокоился, жестам показав охране, что всё благополучно, и как ни в чём не бывало, взял следующую бутылку и снова продемонстрировал её Илье, с целью получить одобрение на употребление.

Как ни странно, но такое поведение олигарха несколько утихомирило агрессивный порыв Ильи. Нельзя сказать, что он рассчитывал произвести своим хамством впечатление на Реболарова, но внутренняя раздражённость, да ещё подогреваемая внешним спокойствием собеседника просто не удерживалась внутри. Когда же Всеволод Александрович продемонстрировал, наличие в его организме нервной системы, которая, как ни странно не являлась идеально спокойной, паритет был восстановлен, и Илаеву стало гораздо легче.

Реболаров подошёл к Илье, налил в его бокал виски. Он удивительно быстро избавился от приступа гнева и снова являл собой гостеприимного хозяина.

— Это хороший напиток, не тот конечно, что вы пили в Москве, но уверяю вас, что вы не почувствуете сильного различия.

Затем он направился к своему месту за столом, на четверть наполнил свой бокал, манерно закупорил бутылку, присел и после молчаливого опустошения питейного сосуда, не сводя при этом жёсткого взгляда с журналиста, продолжил ужин.