Чтение онлайн

— Они как тараканы ползут во все открывающиеся для них щели. — брезгливо думал Мелиор, наблюдая как те, кто называл себя учёными, ковыряются в обожженной почве и пытаются понять, что же на самом деле здесь произошло.

Мелиор знал, что случилось с этим островом. Он наблюдал, как когда-то столб пламени вырвался из чрева его мира и начал закидывать огнём и раскалёнными кусками породы окружающую территорию. А затем, обрушившаяся в раскалённую бездну поверхность, дала возможность океанской пучине ворваться в образовавшуюся пустоту и смыть с лица мира Мелиора остатки того, что не сгорело в адском пламени. И только после этого, океанские воды успокоились, навечно скрыв, под своей толщей, некогда процветающую цивилизацию, и в образовавшемся над ней море, как память о непокорных смертных, осталась над водой только самая высокая точка их обитания, опустевшая и до неузнаваемости изуродованная.

Это была вынужденная мера, предпринятая для того, что бы освободить свой мир от тех, кто отказался от жажды власти, отказался от стремления обладать всем, от тех, кто некогда открыто бросил вызов Мелиору, обвинив его в лукавстве.

Мелиор, в отличие от Создателя, как и смертные, был обречён на ошибки. Так как явные противоречия с творцом заставляли искать различные пути достижения своей цели, и некоторые из них были не верными.

Когда-то Мелиор считал, что чем больше он будет создавать интриг, каверз и искушений, тем быстрее смертные погрязнут в пороках и забудут Создателя.

Для скорейшего свершения своих планов, Мелиор выбрал самых, как ему казалось алчных и тщеславных смертных. Они жили там, где теперь плещется средиземное море. Мелиор предоставил им материальные блага: золото, драгоценные камни, подарил им землю полную полезных ископаемых, помогал громить врагов, и поднимал тем самым их величие в своём мире. А когда власть избранных над остальными стала безмерно велика, Мелиор стал умело манипулировать их сознанием, для того, что бы они несли его учение и прославляли его имя. Но он недооценил смертных.

Сначала всё было благополучно, и Мелиор считал, что почти завершил начатое, и скоро все жители будут подчиняться его избранникам. И тогда, он станет безоговорочным правителем этого мира, и о Создателе уже никто не вспомнит. Ведь у этих смертных будет всё, для удовлетворения своей похоти и своих желаний. Им будет нужно только восхвалять Мелиора и забыть имя Творца. И тогда он победит. А с теми, кто не будет согласен, пусть разбираются сами смертные. Главное, что его учение возьмёт верх, и он объявит об этом Создателю, который введёт его в свой мир, но уже, представив как самого лучшего. И тогда все, склонят перед ним головы, и сам Создатель признает его величие.

Но пока Мелиор наслаждался предвкушением своего триумфа, и не уделял должного внимания происходящему в своём мире. Пока он, раздумывал, как его встретит Создатель и лелеял мысль о своей победе. Пока он позволял себе не думать об интригах и искушениях — случилось то, чего Мелиор боялся больше всего на свете.

Избранные, несколько опередили в своём развитии его представление о них. Они осознали, что материальные ценности в огромном количестве не приносят прежнего удовлетворения, и тогда они стали искать его во власти. А когда они получили неограниченную власть над всеми жителями мира Мелиора, то они стали искать его в новом порядке. И здесь, из-за серьёзного недосмотра Мелиора, их представление о новом порядке стало уходить в сторону от направления, которое он определил.

Избранные стали налаживать жизнь не только себе, но и тем, кого они в своё время поработили. Они стали распределять свои богатства между всеми регионами мира Мелиора. Покоренные народы были благодарны таким правителям и уже добровольно стали выполнять все их распоряжения, понимая, что всё что делается, делается не только для кучки смертных, а для всего населения. На глазах у Мелиора, сами того не осознавая они все стали двигаться в сторону истины Создателя.

Гневу Мелиора не было предела. Он хотел уничтожить сначала тех, кто его предал, а потом решил, что уничтожить нужно всех. Но он хорошо понимал, что, сделав это проиграет, ибо все те, кто сейчас проживает в его мире, готовы признать свои заблуждения в прошлом. Отпускать их было нельзя.

Мелиор стал применять все свои умения, пустил в ход всё своё коварство. Он лгал, искушал, предлагал золотые горы. Но жизнь смертных в его мире была до того налажена и приятна, что им больше не чего было желать. И они отвергали его искушения.

Мелиор выискивал во всех уголках своего мира, дикие народы, до которых не дошла налаженная жизнь. Он рассказывал им о том, что можно легко завоевать зажравшихся сытых бездельников и тогда их существование изменится в лучшую сторону. И они верили Мелиору, собирали армии, но наталкивались на невероятное противостояние и в страхе бросали оружие, ожидая, что теперь их неминуемо постигнет смерть. Но нет! Их принимали как равных и оказывали всяческую помощь. Их обучали, объясняли как нужно вести дела и как нужно выстраивать свою жизнь, что бы она была такой же, как и у избранных.

И дикие народы присоединялись к тем, кого когда-то Мелиор избрал для свершения своих планов, а теперь не знал, как снова подчинить себе.

Никакие испробованные ранее методы не помогали. И тогда Мелиор придумал одно из самых страшных коварств.

Мелиор больше не стал, открыто бороться с теми, кто имел своё мнение и был уверен в том, что всё верно. Он начал внушать самым слабым из смертных, что общество не справедливо, и они имеют меньше, чем заслуживают. Он знал, что они не станут поднимать мятеж и выступать открыто, против правящих ныне, и потому не смогут потерпеть поражения, как другие. Он так же знал, что они не будут ничего делать для того что бы улучшить свою жизнь, и он ни секунды не сомневался, что говорить, вместо того, что бы что-то делать, они начнут охотно и много. Всё что нужно было Мелиору, это укрепить несчастных во мнении, что они действительно несправедливо обижены.

Поначалу слабые смертные спорили с Мелиором, повинуясь привычному для их жизни укладу, и говорили, что те, кто имеет больше, просто гораздо больше трудятся. И говорили, что жизнь в их обществе даёт возможность каждому иметь столько, сколько ему нужно. А Мелиор убеждал, что это не так, и сознание их затуманено сильными мира сего. И он приводил примеры, красочно и красноречиво, применяя всё своё искусство. И слабые смертные задумались.

И как всегда маленькое сомнение разрослось в большое непонимание. Те, кто был слабее, начал жаловаться на свою жизнь тем, кто сильнее, а столкнувшись с отрицанием, они стали злиться на тех, кто сильнее. Слабые, начали оговаривать более сильных, рассказывая окружающим, что это не сила, а просто везение. Если раньше они восхищались великодушием сильных, и всегда принимали помощь, то после своих высказываний им было неудобно открыто пользоваться плодами их трудов. Они, конечно, не перестали этого делать, только раньше они были благодарны, а теперь их дико раздражала собственная беспомощность. Они стали говорить о том, что всё не справедливо и общество построено не верно.

Окружающие слушали тех, кто говорил. Сначала слушали неохотно и мало и дома посмеивались над ними. Но, встретившись с более сильными, они, почему-то стали испытывать некую неуверенность в себе, и теперь стали сами говорить о несправедливости. Мелиор посеял сомнение в души смертных, и теперь, ему гораздо легче стало решать свои проблемы.

Постепенно мелкие внутренние конфликты стали всё чаще вспыхивать в некогда целостном и мирном образовании, а позднее конфликты переросли в открытые массовые недовольства. Недовольных, было всё больше и больше. Те, кто начал говорить о несправедливости, обрели сторонников и их стали считать сильными. Теперь уже они не могли остановиться, они уже не помнили, с чего всё началось и сами стали считать себя новыми мессиями.

Слабые смертные говорили ещё больше чем раньше, уверовав в простоту и эффективность этого метода. Постепенно их стали слушать почти все, а однажды предоставили им возможность решать, как обществу жить дальше. И те, кто ещё недавно, не мог в одиночку ничего, почувствовав, силу общества и возможность манипуляции этой силой, объявили себя спасителями. Слабые смертные, сказали, что более не потерпят власть тех, кто сильнее, и обществом отныне будет управлять народ. Они даже придумали такому методу манипуляции, красивое название «демократия». Но в глубине души, они понимали — если замолчат, их постигнет расплата, а они боялись народного гнева. Они были слишком слабы.