Чтение онлайн

— Для нас?

Я хмыкаю.

— Для чего еще мне ее покупать?

Она хлопает в ладоши и подпрыгивает.

— Ура! Серьёзно? Ты купил это для нас?

Счастье переполняет меня. Дочка Дмитрия и Анны Ивановых, Мария, помогли мне.

— Да. Я попросил Марию заняться оформлением. Анна сказала, что она готова начать заниматься своими собственными проектами. И Мария сказала, что это в твоём стиле.

Она бросается ко мне, тараторя:

— О Боже мой, и в правду! Она попала прям в точку! Спасибо большое! Серьёзно? Это наше?

Я провожу рукой по ее заднице.

— Конечно.

— Правда? — спрашивает она, заливаясь слезами.

— Угу. — говорю я, беру её за щеки и целую так долго, что у нас обоих перехватывает дыхание. Я отступаю и говорю: — Пошли. Есть кое-что, что я должен сделать.

— Что именно?

Не отвечая, я веду ее обратно на кухню. Затем я объявляю:

— Знаешь, что стало решающим фактором для меня?

— И что же? — спрашивает она.

Я подвожу её к краю острова, разворачиваю спиной к себе, затем обнимаю и расстегиваю ее пиджак.

Она поворачивает голову и улыбается, как бы говоря:

— Не томи.

Я скидываю пиджак и отбрасываю его на несколько футов. Мои руки скользят к её бёдрам, я задираю юбку до талии.

Она чуть отодвигается, прижимаясь ягодицами к моему паху.

Я приближаю свое лицо к ее и киваю в сторону окна, говоря:

— Посмотри на здание прямо напротив нас.

Она пристально смотрит на него.

— Этажом ниже пентхауса, — подсказываю.

Она переводит взгляд и ахает.

Двое мужчин стоят возле окна, между ними зажата женщина; они все голые.

— Эта женщина каждое утро встречается с двумя или больше мужчинами в одно и то же время. Всегда у окна. — говорю я.

— Да ну, — выдыхает она, не в силах оторвать глаз от троицы.

Я провожу пальцами по тонкой ткани ее стрингов.

Она прикусывает губу, ее глаза вспыхивают.

Один из мужчин садится в кресло, женщина оседлает его, второй наклоняется и целует её в шею.

— Охренеть, — шепчет она.

Я проникаю пальцами внутрь неё, целуя в шею.

На её лице появляется тот же взгляд, что и на Связывании Плоти. Она шепчет:

— Шон.

Мои губы касаются ее уха. Я прошептываю:

— Я помню, как ты любишь наблюдать.

Ее щеки краснеют.

Я провожу языком по ее мочке и расправляю руку по ее позвоночнику, толкая ее на холодный кварц. Я спускаю штаны, и звук моего ремня, ударяющегося об пол, рикошетом разносится в воздухе.

Она резко вздыхает и оглядывается на меня.

— Не на меня смотри. Смотри на них, моя маленькая вредина, — настаиваю я. Ногой раздвигаю ей ноги шире.

Она переводит взгляд на троицу. Оба мужчины теперь внутри женщины.

— Это так заводит, — выдыхает Зара.

Я вхожу в неё одним толчком.

— О Боже, — вскрикивает она, её мышцы сжимаются вокруг меня.

Я не сдерживаюсь, двигаясь в том же ритме, что и мужчины за окном.

Я кричу:

— Скажи мне, как тебе это нравится, моя маленькая вредина.

— Жёстче, — выдыхает она.

Женщина, напротив, закрывает глаза, ее рот складывается в букву «О», тело дрожит в оргазме.

Я держу ладонь на спине Зары, второй рукой сжимаю плечо. Мой член скользит в ней, посылая бесконечный поток покалывания по моему позвоночнику.

— Шон. О Боже! — задыхается она.

Лицо женщины краснеет еще сильнее. Мужчины вбиваются в неё сильнее, тот, что сзади, тянет её за волосы, заставляя её голову запрокинуться к потолку.

Адреналин переполняет мои клетки.

— Шон, я сейчас...

Я шлепаю ее по заднице, и она вскрикивает, ее киска пульсирует вокруг моего члена.

Я скольжу рукой по ее волосам, потянув их так, чтобы ее подбородок оказался прижатым к кварцу. Я вбиваюсь в неё сильнее, рыча:

— Тебе нравится то, что ты там видишь?

— Да. О Боже, да, — признается она.

Я задаю вопрос, который не давал мне спать по ночам; тот, на который у меня не хватило смелости задать.

— Этого ты хочешь, Зара? Меня и ещё одного мужчину?

Ни секунды раздумий:

— Нет. Только тебя. Мне просто нравится смотреть.

— Ты уверена? — уточняю я.

— Да!

Облегчение накатывает на меня. Я говорю ей на ухо:

— Вот и отлично, моя душа. Никто тебя не понимает, кроме меня.

— Да! Только ты! О Боже! Ох, черт, Шон, — кричит она, ее тело содрогается сильнее между мной и прохладным кварцем.

Я кричу:

— Вот так, моя вредина. Сжимай своей тугой киской мой член и кончай на меня!

— Да. Трахни меня жестче! — кричит она в бреду, не сводя глаз с троицы.

— Тебе нравится, когда я говорю грязные вещи, не так ли, женушка?

— Да! Шон! О Боже, — выдыхает она, хватаясь за край столешницы.

Меня накрывает волна адреналина. Я выпаливаю:

— Иисус, мать его, Христос. Ты знаешь, как сильно я тебя люблю, ты, чёртова маленькая вредина?! — Я рычу, затем кончаю внутри, проталкиваясь сквозь неё.

— Да! Я тоже люблю это, — заявляет она, дрожа так сильно, что едва дышит.

Я сжимаю ее волосы сильнее.

— Я не имею в виду секс, Зара. Я, черт возьми, люблю тебя! Всегда любил, — выкрикиваю я, моя эрекция набухает до максимальной точки удовольствия.

Она скулит, ее колени подгибаются, а я опираюсь на неё, тяжело дыша и целуя ее в затылок.

Я сказал ей, что люблю ее.

Она ничего не ответила.

Она часто моргает, затем отрывает взгляд от сцены напротив и поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня.

Я медленно выхожу из неё, беру полотенце, вытираю ее, поправляю ей бельё и юбку. Поднимаю её, разворачиваю лицом ко мне, усаживая на столешницу.

Тяжело дыша, она встречается со мной взглядом.

Вот дерьмо… Кажется, она в шоке.

Я опираюсь руками по бокам от неё, склоняюсь ближе. Чувство уязвимости накрывает меня. Хриплым голосом я говорю.

— Я серьёзно, Зара. Я люблю тебя. Всегда любил.

Счастье наполняет ее лицо. Она берёт меня за щёки и моргает, сдерживая слёзы.