Чтение онлайн

— Как йога?

Моё сердце колотится ещё быстрее. Грудь тяжело поднимается и опускается. Эмоции внутри меня противоречат друг другу.

Он дразнит:

— Хочешь показать мне какие-нибудь новенькие движения?

Я закрываю глаза, дышу через нос, пытаясь не разрыдаться и не выплескивать свой гнев.

Должно быть объяснение.

Да, он мне изменил.

Он опускает руку, вводит в меня два пальца и медленно двигается.

Я резко вдыхаю. Ненавижу, что он всё ещё вызывает во мне отклик, даже когда я думаю, что должна его ненавидеть.

Он бы не стал трогать другую женщину.

Ему со мной скучно.

Я сильнее стискиваю веки, пытаясь остановить хаос в голове и судорожное биение в животе.

Этому должно быть объяснение.

Каждая женщина так говорит, пока не поймает своего мужчину на измене.

Он этого не мог сделать!

А что если мог?

Он целует мою шею, упирается своим возбужденным членом мне в спину и бормочет:

— Не могу сосредоточиться. Всё думаю, что хочу с тобой сделать.

— Ты и с ней так делал? — выпалила я, голос мой дрогнул, а на глаза навернулись слезы.

Он замирает.

Я резко отворачиваюсь и смотрю ему в глаза.

На его лице появляется смятение.

— О чем ты говоришь?

Я подношу помаду к его лицу и спрашиваю:

— Кто она?

Он смотрит на помаду, а затем хмурится, глядя на меня.

— Ты, должно быть, шутишь.

— Только не ври мне, Шон!

— Ты правда думаешь, что я бы изменил тебе?

— Это было в твоём кармане! — кричу я, и слеза скатывается по моей щеке.

Он вытирает её большим пальцем и прижимает ладонь к моей щеке. Тихим голосом он заявляет:

— Зара, я бы никогда не изменил тебе. Ты моя жена.

Мои губы дрожат. Я кипю:

— Это было в брюках, которые ты носил в ту ночь, когда оставил меня на благотворительном вечере одну.

— Это не доказывает, что я тебе изменил. Ты же знаешь, Лиам позвонил мне с экстренной ситуацией, — утверждает он.

Я усмехаюсь.

— Не оскорбляй меня, Шон! Кто она? По крайней мере, будь любезен не лгать мне. Ты легко устаёшь от одного и того же, мы оба это знаем.

Он щурит глаза.

— Это я устаю? А как насчёт тебя?

Я фыркнула.

— Я? Ты собираешься переложить это на меня?

Он повышает голос.

— Не делай вид, что это не так! Каждый день я просыпаюсь с мыслью, а не бросишь ли ты меня сегодня ради кого-то новенького.

Я отшатываюсь, потрясенно уставившись на него.

— Не притворяйся, будто тебе не становится скучно быстрее, чем мне, — добавляет он.

Я втыкаю помаду ему в грудь.

— Не смей перекладывать всё на меня! Я была тебе преданной женой! Это ты бросил меня одну на рабочем мероприятии и вернулся домой с помадой какой-то дешёвой шлюхи в кармане! Это твоя вина, Шон! А не моя!

Он смотрит на тюбик, а затем встречается со мной взглядом, его зеленые глаза вспыхивают пламенем. Он заявляет:

— Я работал, Зара. Я никогда раньше не видел этой помады, так что перестань обвинять меня в том, чего я никогда бы не сделал.

— Чёрта с два!

Он вырывает помаду, бросает её в мусорное ведро, подходит ближе и прижимает меня к стиральной машине.

Я откидываюсь назад.

Он заключает меня в клетку, прижимая свою эрекцию к моему животу. Он наклоняется, пока его губы не оказываются в дюйме от моих.

— Я не изменщик, моя маленькая вредина.

У меня всё внутри сжимается. Каждый раз, когда он называет меня своей врединой и бросает на меня этот тревожный взгляд. Я ненавижу себя за это прямо сейчас, поэтому я ругаю себя и рычу:

— Тогда как это попало к тебе в карман? Это не мое.

— Я не знаю. Но это ничего не доказывает.

— Не газлайти меня.

— Не оскорбляй меня больше, — предупреждает он, прижимаясь грудью к моей, его взгляд устремляется к моим губам.

Моя киска пульсирует. Я бросаю вызов:

— Или что, Шон?

Между нами повисает напряженная тишина, а воздух становится все горячее.

Его рука опускается мне на талию. Он развязывает пояс моего халата, а затем стягивает атлас с моего плеча, насмехаясь:

— Придется показать моей маленькой вредине, что бывает, когда она обвиняет меня в вещах, которые я бы никогда не сделал.

— Это было в твоём кармане, — шепчу я, ненавидя, как слабо это звучит.

Его губы ласкают мою ключицу, и я стону, закрыв глаза. Я упираюсь руками ему в грудь, но в них нет силы.

Он запускает руки мне в волосы и снова оттягивает мою голову назад.

Мои соски твердеют, и я сжимаю бедра.

На его лице отражается боль, и он требует:

— Будь честна, Зара. Ты же знаешь, что я никогда не смогу тебе изменить, верно?

Я хочу ему верить, но и не хочу быть доверчивой.

— Скажи мне, — рычит он сквозь стиснутые зубы.

Я шепчу:

— Это не моя помада.

— Моя, блять, маленькая вредина, — шепчет он. Разочарование отражается на его резких чертах.

Мое сердце ноет, но я не сдамся. Я добавляю:

— Скажи мне, как это там оказалось, если это не то, что я думаю?

— Я не знаю. Кто-то скорее всего подложил ее туда. Я никогда раньше не видел эту помаду. Но я бы определенно не был настолько глуп, чтобы оставить улики, если бы я был изменщиком, — утверждает он.

Его комментарий снова разжигает мою ярость.

— Приятно знать, что мне нужно искать улики!

— Тебе не нужно ничего искать! Я бы никогда тебе не изменил! Я люблю тебя!

— Конечно, любишь! — бросаю я, когда стиральная машина начинает вращаться с большей скоростью.

Его хмурый взгляд усиливается. Он предупреждает:

— Последний шанс. Скажи, что ты веришь мне, и что в тебе говорят эмоции.

Меня переполняет безумная ярость. Я огрызаюсь:

— Пошел ты, изменщик!