Чтение онлайн

происхождении высших форм от низших и даже об отдаленном

родстве животного мира с растительным. В его научных

работах эти взгляды высказаны в форме, понятной лишь

для специалистов. Но он излагал эти идеи и в более

доступной форме на своих лекциях для студентов и даже

для широкой публики. Сохранился документ, вполне ясно

показывающий, что Ценковский выступал с публичной

проповедью трансформизма на своих лекциях,

прочитанных им в Петербурге в здании Пассажа в 1858 г., т. е.

за год до появления известной книги Дарвина. В числе

слушателей Ценковского был студент-медик Эдуард

Брандт, впоследствии известный зоолог, профессор

Военно-медицинской академии. Брандт очень подробно

записал эти публичные лекции Ценковского, которые

имели большой успех и привлекали много публики.

Запись Брандта сохранилась в его библиотеке и была

в руках пишущею эти строки. Из нее видно, что

Ценковский прочитал в 1858 г. пять лекций на тему

о физиологии растений. На самом деле курс этот был

гораздо шире его названия и касался в равной мере и

ботаники, и зоологии. По существу это был курс общей

биологии.

На первой лекции Ценковский доказывал, что

современные научные исследования опровергнули неоспоримые

прежде границы двух наук — ботаники и зоологии. «Мы

увидели, — говорил Ценковский, — множество тел

средних, которых мы не знали к которой из сих двух наук

причислить». «Через них-то, — утверждал лектор, — и

происходит неоспоримое слияние животного царства

с растительным».

На второй лекции Ценковский разбирал вопрос о

приостановке жизненных функций у растений и животных.

При этом он подробно остановился на мысли о том, что

в основе растительных и животных организмов лежит

клетка: «Все, начиная от человека до инфузорий и от

пальм до плесеней, — все состоит из первоначальной

174

ячейки». Таким образом, Ценковский старался утвердить

в умах слушателей мысль о единстве всего органического

мира, в основе которого лежит та же самая

строительная единица — клетка.

На третьей лекции Ценковский провел мысль о связи

одноклеточных и многоклеточных организмов. Он

рассматривал многоклеточных

животных, таких, как

гидра, как сложные

колонии простейших

жизненных единиц, а также

такие организмы, как си-

фонофоры, как колонии

отдельных неделимых,

похожих на гидру. Тот же

взгляд профессор на

своей четвертой лекции

перенес и на мир

растений, рассматривая их как

своего рода коллективные

организмы с разделением

труда между их

отдельными членами. При этом

лектор особенно подробно

остановился на идее

Вольфа и Гёте о том, что

части растений — не что

иное, как видоизмененные

листья.

Наконец, на пятой

лекции, подводя итоги всему сказанному, Ценковский

занялся разбором вопроса о системах растительного и

животного царств. При этом он указал на все

преимущества естественной системы над искусственной, потому что

естественная система дает представление о родственной

связи организмов между собою. Говоря о единстве

природы, Ценковский перешел к вопросу об историческом

развитии органического мира по определенным этапам.

В связи с этим лектор напомнил слушателям, что в

Париже в предыдущем году был поставлен памятник

Жоффруа Сент-Илеру и в Иене — Окену. «Спрашивается,

почему же граждане так почтили сих двух мужей?» —

с таким вопросом обратился Ценковский к слушателям.

И сам ответил на него так: «Причина в том, что они

высказали великие мысли, которые сделали их имена

бессмертными». Эти мысли, пояснил Ценковский, открыли

перед естествоиспытателями для исследований весьма

важный путь: рассматривать мир как результат

исторического развития.

Таким образом, судя по добросовестной записи

Брандта, лектор развил перед слушателями в

последовательном порядке ряд соображений в доказательство

существования в природе эволюционного процесса, который

охватывает все живое. Эти мысли молодой профессор

высказал не перед учеными и даже не перед

университетскими слушателями, а в большой общественной

аудитории, что делает честь его гражданскому мужеству. Все

это произошло до того времени, когда учение Дарвина

сделалось известным в России. Следовательно, почва для

принятия этого учения у нас была уже вполне

подготовлена в наших главных научных центрах — в Петербурге

и в Москве.

Совершенно естественно, что с появлением учения

Дарвина Ценковский сразу встал в ряды его горячих

приверженцев. Вынужденный по состоянию своего

здоровья переселиться на юг России, он работал в качестве

профессора Одесского (1865—1871), а затем

Харьковского (1871—1887) университетов. Там он так же

блестяще поставил преподавание ботаники, как и в

Петербургском университете. При этом он неизменно стоял на

позициях дарвинизма, защищая это учение от нападок

реакционеров. Ценковский был одним из первых в

России профессоров-естественников, которые поставили

самостоятельные исследовательские работы студентов с

микроскопом. Слушатели его буквально на руках носили.

В Харьковском университете Ценковский, помимо своих

прежних научных тем, занялся микробиологией, особенно

заинтересовался возбудителем сибирской язвы и начал