Чтение онлайн

Пропорциональные фигуры в этих штатовских комбезах. Переодеть надо бы. А вот в глазах… Адмирал, уже давно существуя возле вершины Олимпа, отвык от таких прямых, светлых, свободных взглядов.

– Надеюсь, качка не помешала вам хорошо отдохнуть? Подкрепились? Тогда в путь.

Что, нравится? – перехватил он удивлённый взгляд Макса, осматривающего просторную, если не сказать большего, командную рубку атомохода.

– Не-а. Неуютно. Как на площади. У американцев тоже. Другое дело в кабине самолёта…

– Ладно – ладно. У каждого свои слабости.

– Нет, ну на самом деле. Ужать в два раза, и то…

– Мы обязательно учтём ваши пожелания при проектировании следующего корабля. А тут, увы… Поздно.

– Извините, – признал, что зарвался, Максим.

– Вам выдадут нашу форму. Как-то не совсем в американской-то?

Теперь с ними летел и сопровождающий – хмурый молчаливый капитан третьего ранга.

– Как ты думаешь, почему вокруг нас так много именно майоров? Этих, капитанов третьего ранга?

– Ну, не знаю, как тут у них, а отец говорил, что вообще-то – это предельное звание для исполнителей. Дальше – отцы-командиры. Поэтому майоры – наиболее ответственные исполнители, наверное.

Ответственный исполнитель сел на самом краю противоположной, вдоль всего борта, скамьи, у задраенного уже люка.

– Во даёт! Сторожит! Мы что, без парашютов сиганём? – шепнул на ухо девушке Максим. Вскоре взревели моторы, и самолёт запрыгал на довольно солидной волне.

Разбег был крайне неприятен – от ударов волн ёкали все внутренности.

– Ничего – ничего. Это недолго, вот на редан станет… – успокаивал Алёну Макс.

– Ты так много знаешь, что лучше бы помолчал иногда… А то совсем дурочка…

Думаешь, я поняла? – морщилась от толчков девушка.

– Ну, это как у глиссеров…

– А, ну тогда конечно. Так бы сразу и сказал! А то я думала, на что он там станет? А если как у глиссера… А глиссер – что-то среднее между клейстером и кляссером? И миксером?

– Ну, извини, не обижайся… Вот и всё. Оторвались.

Некоторое время в иллюминаторе были видны волны, затем всё растворилось в дымке.

– Полёт как я понял, будет долгий – вон, ребята сухпаем решили поделиться.

– Спасибо, – приняла девушка немудрёное угощение. – А долго лететь, товарищ эээ капитан?

– Капитан – лейтенант, – улыбнулся лётчик. – Лететь долго. Как, не укачивает?

Имейте в виду, на курсе ещё поболтает.

– Долго, это сколько? – поинтересовался Максим.

– Долго, это – долго, молодой человек.

– Ну, для кого как. Для моего отца, например долго, – это двадцать пять часов полёта.

– Это если только на " Медведе". Лётчик батька, значит? Ну, у нас не такие мерки, но часа три потерпите.

– Лётчики, они очень порядочные люди. А морские – вообще, – поделился Максим своими убеждениями, когда пилот скрылся в кабине.

– Почему это "вообще"?

– Знаешь, ни море, ни небо не терпят всяких сволочей. Да и служба нелёгкая. А военные лётчики – они служат и небу и морю. Поэтому и вообще.

– Влюблён ты, я вижу, в авиацию.

– Я вырос, практически, на аэродроме. Это как инстинкт, вы уже проходили? Кого цыплёнок или там гусёнок первым увидит, выбравшись из яйца, того своей мамой и считает. За тем и топчет.

– Это я и без школы знаю. Дома видела.

– Ну вот. И я такой… эээ – Цыплёнок? Или гадкий утёнок? Хотя нет. Гадким ты никогда не был, – лукаво посмотрела на юношу Алёна. – Наверное, с первого класса нравился девочкам.

– Ай, я же про то, что авиацию люблю, – покраснел Максим.

– А девочек, значит, нет? Ладно, врунишка. Так что там с авиацией?

– Ай, тебе неинтересно. Лучше вот что. Ты расскажи, пока летим об этом твоём друге, который тебя на меня натравил.

– Да видела я его так… недолго. Занятой человек. Да и не он натравил. Мы с ним в купе одном ехали…, – начала рассказ девушка. Максим внимательно слушал, временами поглядывая в иллюминатор. Гул двигателей всё же мешал, и девушка неосознанно всё ближе тянулась к уху Максима и скоро начала щёкотать его своим дыханием. Но ни ему ни ей было не до этих внешних раздражителей. Ну, почти не было. Алёна переосмысливала происшедшее, а Максим сопереживал душевным мукам, пережитым девушкой. Она, начав с поезда, не могла сразу перепрыгнуть в воспоминаниях в высокий кабинет. В принципе, это было ещё и оправдание перед Максом.

– Вот, после этого я и… рванулась. А они – ещё и помогли.

– Ну правильно, снарядили томагавк ядерной головкой и направили по курсу.

– Как?

– Ну, крылатая долбешка такая. У американцев. Её запрограммируют, пустят и она уже прёт, ни о чём не задумываясь.

– Ну Макс, ну прости, а? Или я всю жизнь оставшуюся буду перед тобой виновата? И потом… ты же жив. И… и ты сам сказал, что "там", ну наверху, я тебя, как бы вылечила… А меня теперь кто? Я не хочу теперь двадцатилетней старушенцией.

– Ай, нашла о чём! Я о другом толкую. У тебя такая власть над людьми! Разве можно вот так! Да не со мной, а вообще.

– Если вообще – то можно и нужно! Не убедишь. Конечно! Тебя не убивали, не насиловали, не предавали! И ты добренький! Только лечишь! Исусик!

– Из всего, что ты сказала, меня только что не насиловали… И убивали, и предавали. И я тоже убивал. Мы просто мало знаем друг о друге. Поэтому не кипятись.

– Ты тоже мне здесь морали не читай!

– Давай, лучше, начни с начала и по порядку.

И Алёна рассказала юноше свою жизнь. Точнее – известный нам отрезок. Под стать этой странной судьбе погода действительно испортилась, иллюминаторы заволокло какой-то мглой и гидросамолёт начало кидать вверх – вниз, как судьба – эту девушку. Но Макс, получивший в наследство от отца прекрасный вестибулярный аппарат и Алёна, захваченная воспоминаниями, переносили это без проблем.

– Помню ещё, как растворялся ты. Знаешь, просто как…нет не буду. А у самой… не то чтобы без сознания, а словно в какой-то…смоле, что – ли. Звуки какие-то доходят, темно, пошевелиться не могу. Вроде и не дышу, и не думаю. Но и не умерла, точно. Как… наверное, как дерево зимой. А потом – свет, жар, боль, рядом- обгоревший мужик. И твой крест обжигает грудь… Всё. Теперь твой черёд – заявила девушка, наклоняясь к уху Максима.

– Не понял?

– Ну, полёт долгий. Давай, выкладывай свою биографию.

– Это неважно. Лучше обсудим твою. Вот скажи…

– Шшшас! Давай выкладывай! А потом обсудим.

– Но…

– Так, молодой человек! Вы ещё передо мной не оправдались, а пару мелких фокусов – не в счёт! И чтобы у меня не возникло желания вас… эээ… примерно наказать, валяйте оправдательную речь.

– Хорошо, – сдался Максим.

Его повествование, с некоторыми купюрами, касающимися… ну вы поняли чего, тоже заняло немало времени.