Чтение онлайн

Конечно, приёмная. Секретарша – прапорщик. На подлодке мичман и здесь – "мичманиха".

Только разные обязанности. И толстый главврач – подполковник. Капитан второго ранга! Как командир подлодки.

– В чём дело? Почему без рапорта? Почему гражданские? Кто пропустил? – взвился хозяин кабинета. – Светлана Евгеньевна! Как это понимать?

– Не кричите, пожалуйста, – поморщился Максим. – Мы сейчас всё объясним.

– Ещё командовать здесь будете? Марш отсюда!

– Товарищ капитан…

– Я вам не товарищ. И не капитан! Сказано – убирайтесь! Сейчас наряд вызову! – потянулся к внутреннему телефону толстяк. Но схватившись, за сердце (ребята пока ничего такого с ним не делали!) сел в кресло.

– Ладно. Чем могу?

– Я… мы можем помочь. Вашим пациентам.

– Вот как? – усмехнулся главврач. – Помочь?

– Да, именно так, – подтвердил Максим.

– Так вы хоть представьтесь, новые светила. А то мы тут приотстали, в глуши.

– Да хватит вам здесь изголяться – потеряла терпение и девушка. Ведите к больным.

Ну!

– Да подожди ты, Алёна. Понимаете, мы действительно кое-что можем. То, чего пока не может никто. Давайте попробуем. Убедитесь.

– И кто вас прислал сюда экспериментировать? Вот что, молодые люди. Здесь вам делать нечего. Поэтому, лучше без скандала, по добру – по здорову.

– Ты права. Действуй, – сдался Максим.

Алёна рванулась к столу, схватила главврача за лацканы и притянула толстую, налитую кровью физиономию к себе.

– Пошли к больным, – тихо сказала она, глядя в глаза своему оппоненту. – Ты будешь выполнять все наши приказания.

– Приказы – поправил Максим.

– Приказания, приказы, повеления, пожелания и просьбы. Мы здесь от…

– Министра обороны, – подсказал Максим.

– Министра обороны. Ты читал приказ.

Перемена в поведении хозяина кабинета была разительной. Он даже попытался втянуть свой живот и вытянуться по стойке смирно.

– Виноват, товарищи… не знаю, как обращаться. В приказе не указано. Надо было сразу его и предъявить. Вы должны сами понимать, что здесь никаких… А приказ…

Всё, что от меня требуется. Разместить, конечно, найдём где. С питанием тоже проблем не будет. Кстати, чай, кофе? Светлана Евгеньевна! Кофе товарищам из Министерства! Я правда, так и не понял. Это что, типа инспекции? Я только в смысле, что…

Пока пили кофе, главврач (Станислав Егорович) поделился соответствующей информацией. Больных – сто двадцать. Из них тяжёлых пятьдесят четыре. В том числе очень тяжёлых – сорок два. На сегодняшний день. Но… всё стабильно. Кроме вновь поступающих. Иногда, в экстренных случаях. А так… инвалиды.

– Пойдёмте к вашим "очень тяжелым". Самым – встал Максим. – Только нам халаты.

Мы, как видите эээ инкогнито. Вечером крутанёмся за вещами.

– Конечно – конечно, – согласился главврач, с новым подозрением приглядываясь к прикиду этих юнцов.

– Ты звонил в Министерство. Тебе подтвердили, – угадав его намерение, вновь заглянула в глаза толстяку Алёна.

– Они у нас по разным палатам. Поэтому я соберу врачей в ординаторской. Как вас представить?

– Не надо. Потом, с каждым. Где больше всего?

– Сегодня – в ожоговом отделении.

– А которые с облучением?

– Там и есть. Безнадёжно. Но хоть не так мучительно, как при обычных ожогах.

В ожоговом уже и Алёна прочувствовала – задохнулась от сопереживания чужой беды.

Забинтованные от головы до ног люди стонали и выли, а выглядывающие из-под бинтов глаза, казалось, расплёскивали вокруг боль. Смрад отмирающей кожи смешивался с приторными запахами лекарств и мазей.

– Откуда же это…столько, – прошептал Максим, озираясь.

– Ну, это ещё немного. Для двух ЧП – немного, – уточнил заведующий отделением – высокий, худой, как жердь врач с бледным невозмутимым лицом. – И потом, лечатся то здесь месяцами. Вот и… накапливается.

– Понял. Который самый?

– Пойдёмте в реанимацию.

– Командир. В его самолёт въехали перед самым взлётом. Остальные выжили благодаря ему – успел ещё рампу опустить… А сам…

Но Максим, уже не слушая, протянул над несчастным руки, снимая поначалу боль.

– Вы можете пока идти, – стала выпроваживать заведующего Алёна.

– Но я… Я отвечаю за это отделение! За всех больных отвечаю.

– Идите, занимайтесь другими, – заглянула ему в глаза девушка. И тут же после его ухода, склонилась над вторым пострадавшим…

– Не успеем. Не успеем, понимаешь?

Они стояли на узком балкончике, жадно впитывая солнечные лучи. Максим чувствовал, что рядом остро нуждаются в помощи и другие, уже умирающие, что яд распада погибающих клеток вот-вот удушит этих ребят.

– Вот что! – решил он. – Сейчас пройдём по всем. Я буду их как-то, ну не знаю, чистить, что ли. А ты давай им силы. Чтобы боролись и дождались следующего эээ раунда.

– Берёшь боль на себя? Может, наоборот?

– Нет! С некоторых пор я уже не чувствую боли.

– Врёшь! Просто меня жалеешь… Ну да ладно, не до споров. Пойдём.

На препирательства с врачами времени не было. Да и видимая часть манипуляций этих чужаков были настолько эффектна, что вскоре врачи и санитарки не вмешивались. Тихонько, чуть ли не на цыпочках передвигаясь за молодыми людьми, они во все глаза наблюдали за тем, как вспыхивают голубые, зелёные и золотые лучи и переливаются из молодых ладоней к больным. И утихают стоны, крики, проклятья. А девушка, подходя к очередному пациенту вдруг начала, хватаясь за койку, медленно оседать на пол.

– На балкон. На солнце её, – произнес через повязку её напарник. Затем он сам схватил Алёну на руки и вынес на балкон. В их отсутствие врачи вместе с заведующим кинулись к больным. Те спокойно, в кое дни, спали. Определив по пульсу, что никакая опасность от этих лучей спящим не грозит, заведующий решил не тревожить их анализами и прочими исследованиями. Хуже не стало. А лучше – увидим.

К концу дня Максим прервался для разговора с главврачом.

– Мне надо знать, где ёщё тяжёлые. Умирающие.