Чтение онлайн

– Что это… было…? – произнесла, наконец, одна из них. – И что… здесь… вообще?

И отделение наполнилось женским гомоном. Засуетились и врачи, осматривая и ощупывая пациенток, лихорадочно снимая с них бинты, бормоча пока что какие-то успокоительные междометия. Всё это казалось невозможным, но вот оно. Вот же оно!

– За ночь… я… попробую… ещё… но здесь больше – отдавать, а… не… брать… – выдавливал из себя обессиленный Максим.

– На себя посмотрите… Вон на руки… Давайте, хоть перевяжем – предлагал главврач.

– Ерунда… На мне… быстро… – успокоил его Максим глядя на прогоревшие до костей фаланги пальцев. – Идите… Планируйте… завтрашний день.

Максим остался-таки не один. Никто не оставил бы таких больных без присмотра. Но людей, конечно поубавилось. Юноша вздохнул, собираясь с мыслями. Понимая по-своему сущность боли, он освободил несчастных женщин от неё. Он растворил и заставил выйти всю отраву погибших клеток. Он заставил другие поражённые, но живые клетки жить дальше. Теперь надо… Женщины. Как долго он исцелял от ожогов одну! А тут…

Но женщины! Им же с такими, если так можно сказать, лицами… Да и другими частями, – вспомнил он Синичку. Но сколько же это времени… Но ведь смог же я одновременно… И потом, почему я? Почему не они сами? Вот, к примеру, я, – он взглянул на руки. Пусть и у них заживает. Говорят, кожа уже не растёт? Что-то там рубцуется и всё? Как у меня на лице было. Как всё же мало я знаю! Отец прав – недоучка. Но я же сделал это! А дальше, если у кого ещё что – Макс окутал женщин тёплой волной, пробуждающей в их телах забытые природой механизмы регенерации.

Это тоже выматывало силы. И Максим пришёл в себя от того, что кто-то очень осторожно ткнул ему в руку электрокабель.

– Да… – согласился юноша, сжимая обжигающие током концы. Он открыл глаза.

Перед ним, плача, сидела, также одетая в медицинский халат, Валентина.

– Что… случилось? – попробовал приподняться он. – С братом… что?

– С братом всё в норме. Отмазали.

– Что?

– Потом. Как ты?

– Ты… чего… пришла?

– Я и не уходила. Помогала.

– Но… главврач…

– А, при такой беготне. Санитаркой больше – только в радость. Господи, да ты что с собой делаешь! Руки же сгорели!

– Заряжаюсь… Пройдёт.

– Бедный, бедный мой мальчик! Я все видела! Как ты можешь? Как ты терпишь? – она протянула руку пожалеть, но тут же, ахнув отпрыгнула.

– Не я. Ток. Ну, ты же видела, – извиняясь, Максим отложил кабель.

– И это ты терпишь тоже. Скажи, может тебе просто… не больно?

– Может. Извини, но пора.

Поняв, девушка замолчала, глядя, как появляются вокруг юноши удивительные волны света, как, пульсируя, накатываются они на пациенток и мягко, словно убаюкивая, касаются несчастных. Присмотревшись, можно было понять, что волны эти не откатываются назад, а, словно в морской песок, впитываются в женщин. Парень отдавал им что-то своё. Отдавал без остатка. И пришла пора вновь вкладывать в его обожжённые руки проклятый кабель.

– Я люблю тебя, милый мой мученик, я люблю тебя, – прошептала перед этим, целуя Максима, певица.

– Я… кажется… сделал это! Я… запустил! – заулыбался, приходя в себя Максим.

– Теперь… недолго…

– Недолго? Ночь на исходе!

– Ничего! Теперь закрепим, и можно… будет… отдохнуть…

– Да ты совсем никакой уже!

Максим действительно был "никакой" и сам чувствовал это. Даже заряд тока, дальше прожигая руки, не восполнял сил. Но юноша чувствовал – надо. Особенно сейчас, когда он смог! Когда он сделал это! Дальше всё пойдёт без него!

– Понимаешь… теперь… у всех будет… новая кожа… Молоденькая… такая…

Без пересадок… Сама… Но надо… закрепить. А… потом…да… завтра…

И палата наполнилась чудными золотыми лучами. А когда они погасли, и целитель опять откинулся на спинку стула без чувств, в палату быстро вошли несколько фигур с белых халатах с серыми лицами. Какие-то странные люди положили в странные носилки измученное бесчувственное тело чудотворца и понесли куда-то вниз. Ещё кто-то из медсестёр видел, что поместили его в автомобиль типа реанимационного. И что тот уж очень резко, с визгом покрышек, рванулся с места.

Придя в себя от удара электоршокером, Валентина их уже не увидела. Не было и её возлюбленного. Разрываю утреннюю тишину палат и коридоров визгом, певица рванулась к кабинету главврача.

– Что такое? Вы с ума сошли! Что вы вообще здесь…?!- загремел на неё толстяк.

– Егорыч, миленький, украли!

– Что украли? Чего визжите? Вы знаете, что здесь?

– Его!!! Его украли! Только что!!!

– Кого же, наконец?

– Да его! Максимку!

– Ого! Даже так? "Максимку"?

– Вы что? Не понимаете? Звоните же! Как у вас там! Тревога!

– Немедленно прекратите!!! – рявкнул главврач. – Садитесь! – приказал он, когда ошеломлённая девушка замолчала.

– Вот так-то лучше. А теперь слушайте внимательно. Пол-часа назад этого секретного экстрасенса срочно перебазировали на другой объект. Страна большая.

Чепе много, а он один.

– Но… но…

– И никаких "но". Никакого шума. Я вас ещё когда предупреждал? А вам всё "Максимки" на уме. Ничего, кто надо сегодня же вам ситуацию объяснит.

– Он же не выживет, всё время вот так…

– Я тоже потрясён… но…, – толстяк развёл руками. – Кстати, сегодня госпиталь посетит кандидат в президенты. Поэтому, кроме персонала… сами понимаете.

– Я найду его. Я всё равно найду его! Куда его отвезли?

– Ну, это уже не ко мне.

– Да, конечно. Прощайте. Извините за… неприятности.

– А! Думаю, на фоне наших успехов, отобьюсь.

Глава 37

Алёна в этот день исполнила мечту братиков – свозила их в цирк. И сейчас, после представления они втроём веселились в детском парке. Правда, у самой Алёны веселье не получалось. Длительная разлука дала себя знать. Оба парнишки вытянулись. У старшего даже начал прорезаться какой-то пушок над верхней губой.

Да, они, в первый раз выскочив к девушке, прижались к сестрёнке и не зная, что сказать, неловко гладили её по лицу, по плечам, по седой прядке, узнавая и не узнавая во взрослой "тётечке" свою сестру.

– Под Седую? Круто! – обратил внимание старший.

– Где ты так долго была? – Я… мы… так скучали! – задал ожидаемый вопрос младший братик.

– Очень далеко… И…я… я не нарочно. Меня… просто не отпускали…

Они встречались уже неделю, но Алёне не удавалось зацементировать явные трещины отчуждения. Ребята уже жили своими новыми интересами, новыми друзьями. Намерения увести братьев куда-то и зажить одной семьёй вдруг оказались детскими мечтами. В них не было учтено, что братики не навсегда останутся "братиками", а вырастут в братьев. Она может остаться для них сестрой, заботливой и любящей, но никогда не заменит мать. Особенно теперь, когда переболело. И даже не это… Ведь знала, знала девушка, что недолго им быть вместе. Из интерната надо их, конечно, вытаскивать, но куда? Какие варианты? Кашалот сказал, придумает. Да-да, Кашалот.