Чтение онлайн

— Грибочек, я оценил твое упорство и упрямство. И силу воли, и все-все-все. — Он показательно открыл зонт, очаровательно желтый, как у Дремы и подошел к Тае, прикрывая её от дождя. Ветер пытался вырвать зонт у него из рук, но не ветру воевать с Зимовским. — Выхода два: мы едем вместе и добираемся домой сухими или мы идем вместе, промокая до… В общем, промокая, и потом дружно страдаем от насморка. Выбор за тобой. И да, тут поле, холм, гроза… Догадайся, куда первым делом ударит молния?

— В тебя и твой зонт?

— Вариант! — Зимовский предупредительно вложил зонт в её руку: — так понятнее?

Аргумент с молнией был железобетонный. Тая послушно села в машину, пропахшую хвоей, и пристегнулась. Зимовский медленно тронулся — дождь, до этого лишь накрапывающий, пошел сплошной стеной.

Стеклоочистители еле справлялись с потоками воды, и Тае было страшно представить, как она бы сейчас выглядела в поле. Очаровательно, наверное. Как русалка: холодная, мокрая и несчастная.

Зимовский, не отвлекаясь от дороги, протянул Тае резинку для волос, вводя в легкий ступор.

— Это от Разумовской осталось? — не удержалась она. Как-то брать чужие вещи негигиенично. Вши там, а она еще со своими чешущимися то ли от психосоматики, то ли от чесотки ладонями не разобралась.

Зимовский бросил на неё косой взгляд:

— Да ты не amanita phalloides, а целый amanita muscaria*!

(*Amanita muscaria — мухомор)

Тая косилась на стену из воды за окном машины и старательно давилась сморчками и прочими неприятными грибами. Опускаться до уровня Зимовского она не будет.

Он понял, что добиться от нее ответа нереально, и вежливо заметил:

— Я же говорил: ты провоцируешь меня на подвиги. Я резинку купил для тебя специально. Хотел ленты, алые, как раньше было принято, но мне сказали, что это сейчас немодно. Заплети косу, чтобы волосы не мешались.

Тая, старательно давя гнев в голосе, сказала:

— Никакой косы. Я уже говорила!

Хорошо, что лес далеко, за холодным железом автомобиля и стеной воды, заметно ослабевшей. Еще чуть-чуть, и только будет стучать занудный осенний дождь.

— Понял. Через мой труп.

— Ты меня в последнее время дико удивляешь своей понятливостью, Зимовский.

— Илья.

— Илья Андреевич Зимовский.

Зачем она Даше обещала присмотреться к Зимовскому?!

— Не хочешь заплетать косу — можешь собрать хвост.

— Мне и так неплохо.

Он без слов бросил резинку в отделение для перчаток и стремительно поменял тему:

— Еще были сны, Таисия Саввовна?

— Нет.

— Колыбельную не слышали?

— Нет.

Говорить не хотелось — пальцы сковал иней, даже несмотря на защиту холодным железом. Дело не только в зове леса. Часть его все так и теплится в ней самой.

— И тела по-прежнему нет, — Зимовский вырулил на шоссе, ведущее к поселку магмодов. — Надавите на Веронику Орлову. Вы же с ней подруги. Если её муж действительно пропал, как говорит Дарья Аристарховна, то я начну поиски вашего лиса-магмода под прикрытием её заявления.

— Мы с Вероникой не самые лучшие подруги. Вы были правы — я дружу только с Дарьей Сумароковой. И… Я поговорила с Дашей.

— И?..

Тая продолжила:

— И она обещала, что не будет пользоваться телефоном за рулем.

— И что же взамен вы должны сделать?

Вот же все понимающий змей.

— Найти в вас хорошие стороны.

— Могу подсказать… — Его взгляд скользнул по её пыльным джинсам и чуть намокшем топе: — Я отчаянно сострадателен.

— К сирым и убогим?

— А вы такая?

— Отнюдь.

Он кивнул:

— Тогда будем искать во мне положительное дальше. Умен? Эм… Красив? Это считается? Вам надо по списку или как?

— И так сойдет. И к тому же богат, и знатен, и вообще… Прям мечта.

Он холодно напомнил:

— Я не воевал. С вашей точки зрения это жирный минус.

— Хорошо, что вы это понимаете, Илья Андреевич.

Он припарковал автомобиль перед Таиным домом:

— Если что-то еще приснится или что-то найдете, узнаете, услышите — не забудьте мне сообщить.

— Всенепременно.

Продолжал накрапывать дождь, и Зимовский воспитанно вышел первым, раскрывая над Таей свой зонт, желтый, как солнышко.

На крыльце она все же спросила:

— Вы правда верите в наше с вами «и жили они долго и счастливо и умерли в один день»?

Зимовский замер:

— Странно-откровенные вопросы ты задаешь, грибочек.

— Не все же тебе меня смущать. Так веришь или нет?

— Не совсем.

Она впервые улыбнулась ему:

— Вот и я не верю.

— Я болен, и уйду всяко раньше тебя. Хотелось бы надеяться, что я храбро умру, защищая тебя, но факт в том, что умру я точно на больничной койке под писк приборов. А хотелось бы плечом к плечу, говоря: «Живи!» и прочие высокопарные глупости.

— Тогда, Илья Андреевич, ваш же совет верну: скажите честно, что вы от меня хотите — раньше получите помощь.

— Вот не поверишь, ничего мне от тебя не нужно, грибочек.

Глаша открыла дверь, и Тая обернулась к Зимовскому, заходя в дом:

— Ты прав — не верю.

Тая все же последовала совету Зимовского и утром позвонила Веронике — номер телефона ей дала Даша. Впрочем, разговор не сложился. Стоило только Тае упомянуть о пропаже Орлова, как Ника взвилась: «Ложь!»

Тая попыталась настоять:

— Ника, но Даша говорила…

— Ложь! — снова буквально выплюнула из себя Вероника, не давая договорить.

— Я хочу лишь помочь. Тут людей-магмодов убивают. Понимаешь?

Вероника замолчала, гневно дыша в трубку, а потом медленно сказала:

— Все время забываю, что ты иная. Тебя же пока в лоб не стукнет, ты и не поймешь. Прошу, не лезь. Если ты моя подруга, то лучшая помощь — невмешательство. Просто забудь, что тебе наболтала Даша.

— Но Зимовский…

— Зимовский яд с твоих рук съест и еще попросит! Тая… Не слушай никого. Думай своей головой. Пойми одно: Даша — глупая девочка с кучей государственных тайн, так? И тайны она эти легко разбалтывает. А теперь подумай: кто её муж. Поверь, Сумароков сидит на такой должности, что малейшее подозрение в разбалтывании тайн, и он лично удавит за такое любого. Даже собственную жену. Так почему Даша так легко все выбалтывает? Может, потому что муж и жена — одна сатана? Даша болтает то, что нужно мужу, понимаешь? Если ты моя подруга, если тебе не все равно на меня и мою жизнь — просто отойди сейчас и не лезь. И своего Зимовского держи на привязи, чтобы не лез ко мне и Святославу.