Чтение онлайн

Стрекотали последние отчаявшиеся обрести пару кузнечики, пчелы почти не летали, готовясь к холодам. Солнце выкатилось на синее, щемяще-прозрачное небо, какое бывает только осенью, и вспомнило, что еще недавно было лето. Тая стащила с себя куртку, повязав её на поясе. Тепло приятно грело руки и лицо, а от земли все равно тянуло холодком. Стоит только зайти в тень, и осень тут же впивается в тело холодными клещами. И сразу чувствуется тяжелый, колкий взгляд в спину, как во сне. Только крутиться в поисках источника взгляда Тая не будет. Она помнила по сну — это бесполезно.

Тая шла вверх по реке до старого водозабора. Он давно был заброшен — воду для города брали теперь в другом месте. Забор из сетки зиял дырами, блоки перед воротами, закрытыми, кстати, уже утащили прочь. Тая пролезла в одну из щелей в заборе. Её никто не окликнул. Смысла караулить давно разграбленные цеха не было. Пахло легко узнаваемым ароматом запустения и горько полынью, пробивавшейся через затянутые грязью остатки асфальта. Бетонные плиты на водоприемном ковше уже давно потрескались, заросли травой, в самой воде, зеленой из-за ряски, плавал какой-то мусор. Тянуло влагой и чем-то откровенно тухлым. Тая на несколько раз обошла старые цеха по очистке воды и признала, что её сил тщательно все обыскать недостаточно, а если поверхностно искать, то магмод явно умер от колыбельной не тут. Он мог вообще не умереть. Он мог быть всего лишь плодом её усталости и мнительности, как и взгляд в спину.

Она выбралась прочь и пошла дальше — ей еще старую заброшенную свиноферму надо осмотреть — та раньше стояла далеко за городом, чтобы не портить воздух, но город сам подобрался к ферме. Тая от реки видела остатки свинарников, заброшенное здание управления, так и не высохший, страшно воняющий по детским воспоминаниям пруд, в котором летом валялись свиньи. Он больше огромную лужу, окруженную непроходимой грязью, напоминал, чем какой-то водоем. Сюда часто ездил Таин отец, иногда он брал с собой и Таю, выдавая её туесок для сбора земляники — её в полях было много. Сухая, ароматная, отвратительно долго собираемая ягода. Тая помнила, как пекло голову, как хотелось пить, как стрекотали кузнечики в жару, как медленно набиралась ягода. Её срываешь одну за одной, а в туеске все равно видно донышко. Мрак, как говорит Зимовский! Зато зимой был настоящий праздник, когда мама доставала заветную баночку с вареньем, пахнувшим жарой.

Тая по верхам оглядела свинарники — совсем не походило на место из её сна. Она пошла прочь, ища, где можно отдохнуть — ноги от усталости чуть ли не подрагивали. Даже странно — она давно так не уставала. Тая вымыла руки в роднике, питавшем вонючий даже сейчас пруд, и расположилась на солнышке, прямо на траве — искать тень возле леса она не рискнула. Он тут был живой. И она пока еще жива. Она неожиданно поняла, что ждать первого снега и забирать шкатулку с бриллиантами она не обязана. Она снова может избежать своей судьбы.

Город отсюда, с холма, был почти как на ладони. Только окраины с гетто не видны, их закрывал лес. Есть все же какое-то очарование в маленьких городка, хотя назвать Змеегорск мелким язык у Таи уже бы не повернулся. Это раньше он был маленький и тихий, пока не открыли возможности магмодификаций. Тогда все друг друга знали, тогда все здоровались и дружили. Тогда городские почтальоны Александродара с гневной надписью «не указана улица!» возвращали письма назад, адресатам, а в Змеегорске тогда не было улиц. Тогда еще бывали случайные отключения электричества, и по вечерам во дворах трехэтажек горели общие костры. Где-то готовили суп для детей, где-то варили кашу, а где-то кипел ароматный чай на травах. И мама еще была, и отец, и дед, который тогда еще не был неуживчив, хотя карьера его шла с трудом. Он получал новые чины позднее всех, и награды его вечно обходили стороной. Печать союза с нечистью ему испортила жизнь и службу.

Тая задумчиво ела отсыревший в пакете бутерброд с помидорами, сыром и тонко нарезанной ветчиной, и отгоняла прочь мысли о том, почему именно её судьба полетела под откос. Лес роптал, шумя листвой. Золотые листья берез даже досюда долетали, как гневные письма с требованием вернуться.

Небо быстро затягивало серыми тучами, грозясь дождем. Из-за подавления паутинки, Тая не посмотрела утром прогноз погоды и зонт не взяла. Утром небо было еще чистым, это после обеда его стало заволакивать тонкими, как перья, облачками. Это всегда к смене погоды. Ласточки не летали над полем, подсказывая погоду, — они уже давно улетели в теплые края, еще в августе.

Запиликал походник, музыка полета шмеля так подходила к этому полю и настроению Таи, что она не сразу приняла вызов, задумчиво всматриваясь в телефонный номер Зимовского. И все же, что ему от нее нужно?

— Таисия Саввовна, добр… вечер. — Голос Зимовского бархатисто звучал в телефонной трубке, то и дело пропадая. Слышно было через слово.

— И вам того же, Илья Андреевич.

— Как ваши поиски?

— Следите?

Зимовский притворно возмутился:

— Как можно! Городовые сами докладывают, как вас гоняют с закрытых объектов. Вы знаете, что к мостам маглева приближаться нельзя? Может, вы там бомбу закладываете на пути следования императрицы.

Она знала. Но она и не особо приближалась к мосту, тем более даже не пыталась его пересекать или подходить к опорам. Она просто стояла на берегу реки.

— Илья Андреевич…

— Я-то все понимаю, а… городовые нет. А уж как вас не понимают жандармы — вы бы только знали. Вы же для них до сих пор подозрительный элемент, требующий особого контроля. Вы это понимаете? Впрочем, грибочек, это мои трудности, а не твои. Обычно приезжающие знакомятся с городом и его достопримечательностями, а уже потом делают вылазки за его пределы.

— Мне этот город еще в детстве надоел, — призналась она.

Внезапно, без предупреждения, как бывает перед грозой, поднялся сильный ветер, засыпая Таю пылью и сухой травой. Где-то далеко сверкнуло в небесах, и через долгую паузу до нее долетел раскатистый гром. Следует поспешить домой, если она не хочет увязнуть в местной грязи. Поле её с удовольствием сожрет и не подавится.

— За вами приехать?

Кажется, он тоже расслышал гром.

— Зачем?

Тая запихнула в рот остатки бутерброда и встала, оглядываясь. За её спиной небеса набухли черной влагой, грозясь вот-вот разродиться сплошной стеной воды. Чума и бруцеллёз, только этого не хватало.

Зимовский принялся уговаривать:

— От разрушенной свинофермы до города далеко. Дождь собирается. И спроси вы меня, я бы вам сразу сказал: свиноферму воры за металлами обнесли еще года три назад, выдирая даже гвозди. Там неоткуда взяться листу железа. Понимаете? Так за вами приехать?

— Я сама дойду.

Он упрямо напомнил:

— Далеко и дождь.

— Я вызову такси.

На той стороне повисла долгая тишина. Кажется, Зимовский старательно познавал дзен.

— Такси не приедет. Паутинка отключена, а они работают через «Словицу»: заказы, оплата, построение маршрута и прочее.

— Значит, я хорошо прогуляюсь.

Зимовский вздохнул и… Он все же приехал. Минут через двадцать. Нагло посигналил ей в спину, когда она шла по обочине, отбиваясь от ветра, игравшегося её волосами. Тая лишь свободной рукой отмахнулась от помощи Зимовского, второй она пыталась удержать волосы, лезущие на лицо. Зимовский медленно пристроился за ней, крадясь на своем автомобиле по пустой дороге. Даже сигналить не стал — за него хорошо справлялся гром, то и дело рокотавший в небесах. Потом стал накрапывать дождь, а у Таи не было зонта. Зимовский обогнал её, паркуясь на обочине. Он вышел из машины и привычно стал рассматривать Таю из-под бровей. Ему бы взгляд, что ли, изменить — все люди бы потянулись.