Чтение онлайн

Мешок оказался тяжелым - тяжелее, чем она думала.

И когда он достиг тротуара, от Лаурентса Берениуса почти ничего не осталось.

10

К вечеру она была уже дома.

–  Суль, как хорошо, что ты вернулась, - взволнованно произнесла Силье, - Шарлотта и Даг здесь. Мы получили письмо - Лив сообщает, что ее свекровь умерла. Сердечный приступ. И Лив просит нас не приезжать на похороны. Но мне все-таки кажется, что мы должны поехать. Как ты думаешь?

Не успела Суль ответить, как вошел Даг.

–  Муж мог заставить ее написать это, - сказал он. Силье удивленно повернулась к нему.

–  Зачем? Почему ты так думаешь?

–  А когда похороны?
– перебила ее Суль.

–  Послезавтра.

"Лив теперь одна, - подумала Суль.
– В доме никого нет, кроме покойников!"

–  Думаю, что Лив нуждается в нас, - спокойно произнесла она.
– Мы поедем - все, кто может.

Так и было решено. Но не успели они отправиться к Осло, как пришло новое известие - его привез всадник. Известие пришло, когда они обсуждали планы на следующий день.

Лаурентс тоже был мертв. Несчастный случай на рабочем месте, так что похороны матери отложены, их будут хоронить вместе.

–  О, бедная Лив, - прошептала Силье.
– Так рано потерять такого чудесного мужа!

Даг, Суль и Шарлотта переглянулись.

–  То, что произошло, к лучшему, - сказал Даг. И он рассказал им о злосчастном браке Лив.

Лицо Тенгеля становилось все более и более бледным.

–  И вы молчали об этом? Моя маленькая девочка!

–  Мы сами узнали об этом всего неделю назад, - сказал Даг.

Силье заплакала.

–  Я так много раз горевала о том, что она не приезжает сюда, не навещает нас. Мне так хотелось видеть ее! А ей не разрешали! О, Лив, наше дитя!

–  Да, мы несем ответственно за этот брак, - сказала Шарлотта.
– Мне кажется, мы обманули Лив. Она ошибочно стала считать, что Лаурентс - это единственный подходящий для нее мужчина.

–  Я поеду туда завтра утром, - сказала Силье, - помогу ей с похоронами, а потом заберу ее домой.

–  Я поеду с тобой, - сказал Тенгель.

–  Да, поезжайте, - сказала Суль.
– Но я что-то голодна, пойду скажу, чтобы принесли поесть. А если слуги спят, сама что-нибудь приготовлю.

–  В такое позднее время?

–  А что? Прикажете мне есть по часам? Следовать принятым нормам?

Она ушла. В комнате стало тихо.

–  Суль оригиналка, - улыбнулся Аре.
– Она всегда делает то, что ей нравится. Она доставляет нам много неприятностей, но...

–  Думаю, мы многим обязаны Суль, - сдержанно произнес Даг.

Остальные молчали.

–  Да, - сказала Шарлотта, вспоминая прошлое: трактир в Довре, двое мертвых бандитов...

–  Она любит свою семью больше всего на свете, - сказала Силье, вспоминая двухлетнюю Суль, которая внушила мерзкому сыну Абелоны напороться на нож, после того, как тот слишком уж досаждал Силье.
– Ради нас она способна на все.

–  Да, - произнес Даг, не переставая удивляться тому, как могла свекровь Лив умереть так внезапно и так кстати.

Тенгель молчал. Выражение его глаз говорило о том, что мысли его были далеко. Он видел мертвого церковного служку. Этот церковный служка угрожал донести на Тенгеля, что тот использует колдовскую силу...

–  Суль просила нас подождать несколько дней, - бормотал Даг.

Ни у кого не было желания смотреть другому в глаза. Никто не хотел задавать вопросы относительно Тенсберга...

У каждого из них были только обрывки сведений, Суль же знала все.

Все началось с ее отвратительного дружка в долине Людей Льда. По сравнению со всем остальным случай с сыном Абелоны был просто тренировкой. Этот ее товарищ по играм очень досаждал Лив и Дагу. Все решили, что он умер собственной смертью.

Да, она непрестанно следила за тем, чтобы никто не навредил ее близким и не злословил в их адрес. Если дело касалось зла, все они были беззащитными и наивными детьми. Она должна была защитить их, заботиться о том, чтобы они жили в мире и благополучии.

Однажды на почтовой станции в Довре двое бандитов пытались навредить тете Шарлотте, этому семейному ангелу. Что там церковный служка! Вот где она действительно позабавилась! Господин Йохан... Это был грех, но иначе было нельзя - это было в высшей степени необходимо!.. А надоедливые пациенты Тенгеля... Но они в счет не шли, все-таки они были больными.

А тот случай в Копенгагене! Конечно, во всем этом замешана она!.. А эти двое налетчиков в Сконе... самооборона, никто не спорит, но слишком уж быстро она все проделала!

И вот теперь свекровь Лив, больше всех досаждавшая ей. Все было тщательно продумано. А потом Лаурентс. У нее это тоже здорово получилось.

Довольно длинный список. За последнее время число жертв резко увеличилось, но, возможно, главные жертвы были еще впереди. И никто не подозревал в этом Суль!

Лив стояла совершенно неподвижно посреди своего роскошного дома в Осло. Она сжала руки, чтобы они не так сильно дрожали, но дрожь пробегала по ее телу - и она ничего не могла с этим поделать. "Он мертв, - думала она, - он мертв и не придет сюда!" Она дрожала всем телом, будучи не в состоянии о чем-либо думать: мозг ее отказывался работать, потому что ей могли придти в голову мысли, которые она гнала прочь. Эти мысли стали преследовать ее сразу после того, как она узнала о смерти свекрови. "Я не имею права чувствовать облегчение, - сказала она сама себе, - я... нет, я не желала ее смерти! Не желала! Бог помог мне и освободил меня!"

И вот теперь Лаурентс.

"Не думать, не думать, моя совесть не в силах противостоять этим мыслям! Похороны! Как я переживу все это? Неужели никто не приедет и не поможет мне? Мне следует думать совсем о другом. Я совсем разбита, разбита всем случившимся, я... Кто-то идет! Знакомые голоса! Знакомые, дорогие голоса!.."

В комнату вошла Суль. За ней все остальные. Лив окружили озабоченные, полные сочувствия родные лица, к ней тянулось множество рук, рядом была мать, ее теплый, ясный взгляд. "Худышка", "возлюбленное дитя"! Без умолку болтала Суль, а рядом был Даг, Шарлотта и все те, кто беспокоился о ней. Но она видела их словно в тумане.

Тенгель остановился в дверях. Он пристально смотрел на свою дочь, которую он в детстве, когда она болела, носил на руках, которую держал на коленях, обучая грамоте, которая, подрастая, нежно и сердечно улыбалась всему миру. И он не узнавал ее! Застывшее, исхудавшее лицо с синяками под глазами, растерянный взгляд, потускневшие волосы...

Отвернувшись, Тенгель закрыл лицо руками. Теперь он понял, что такое ненависть. Лаурентс Берениус и его мать должны были быть благодарны за то, что их смерть была такой быстрой и безболезненной.