Чтение онлайн

–  Ты не посмеешь сказать, что уже сделал из меня падшую женщину! прошипела она.

Резкость, с которой она произнесла эти слова, несколько насторожила его.

–  Я думал, ты ему уже все рассказала. Разве ты ничего не говорила про нас?

–  Говорила, но не вдавалась в подробности. Мои родители славные люди, и они огорчились бы, узнав правду. Якоб, прошу тебя подождать и не просить пока моей руки. Сейчас это так некстати, они потрясены трагедией моей сестры. Я потом расскажу тебе об этом. И отец хочет, чтобы этой зимой я помогала ему... "хотя эта работа с больными не такая уж радость для меня..." - подумала она.
– Но они с радостью примут тебя, ведь я рассказывала, как ты был любезен со мной в Сконе. Так что оставим на некоторое время нашу любовь в тайне, ладно?

Ох, с какой неохотой ей приходилось произносить слово "любовь"!

–  Но я мечтал побыть с тобой!
– не унимался Якоб.

–  Встретимся завтра у ручья, что за рощей, после полудня.

Якоб Скилле был заметно разочарован, поскольку ему приходилось круто менять свои планы - но он кивнул.

Суль сделала знак Дагу, и он тут же подошел.

–  Ты надолго приехал?
– спросила она Якоба.

–  Я приступаю к новой службе не раньше, чем через три недели, - ответил он.

Боже мой, целых три недели! Как ей удастся держать его в узде такое длительное время?

Ее родителям мало что было известно о Якобе Скилле, но они любезно приняли его и поблагодарили за то, что он сопровождал Суль в Сконе. К счастью, Даг понял, что земля горит под ногами Суль, и поспешно забрал Якоба в Гростенсхольм.

Суль с облегчением вздохнула.

Подойдя в этот день к окну, она увидела Мету, выходившую из хлева с двумя крынками молока в руках. Во дворе ей встретился Аре, который остановился и стал разговаривать с ней. Суль не слышала, о чем они говорят, она видела лишь испуганное лицо Меты, смотрящей на него снизу вверх. Аре улыбнулся ей, потрепал по щеке, взял крынки и пошел вместе с ней в дом.

Отойдя от окна, Суль удовлетворенно улыбнулась. Она знала, что Аре поступает так не из жалости. Он извлек для себя урок из их разговора. В этом юноше было так много человеческого тепла, даже если оно порой и отходило на задний план, уступая место подростковой нетерпимости.

Историю Меты Суль рассказала и своим родителям, а Даг рассказал все Шарлотте. С этого дня все делалось для блага маленькой сконской девочки. Она по-прежнему работала - это, по их мнению, было для нее лучше всего, но в доме к ней стали относиться как к дочери.

На следующий день Суль встретила Якоба у ручья. Это было ее потайное место, где она в детстве гуляла со своей кошкой.

Якоб Скилле опустился рядом с ней на мягкую траву.

–  Ну, как дела?
– спросила она.

–  В Гростенсхольме? Благодарю, превосходно! Мать Дага - чудесный человек! С ней так приятно разговаривать.

–  Не сомневаюсь. Тетя Шарлотта просто уникум. Мы все обожаем ее.

–  Это можно понять. Я немного помог ей по дому - я ведь все умею. А Даг, судя по всему, не такой.

–  В данный момент он занят проблемами нашей сестры. Он приводит в порядок дела ее покойного мужа...

Суль болтала без умолку, стараясь избежать сближения с Якобом. Вид у него был печальный.

–  Суль, почему ты избегаешь меня?

–  Избегаю?
– нервно усмехнулась она.
– Это ты называешь избегать, когда мы встречаемся в таком уединенном месте?

–  Возможно, это и не так, но кое-что тревожит меня. Я ведь мечтал о многом, Суль...

–  О, Якоб...

Она повернула к нему лицо, и он поцеловал ее - требовательно и жадно.

Высвободившись, она сказала:

–  Все дело в том, что я немного изменилась. В Сконе мы были так свободны, и так далеко от дома. Здесь же я следую взглядам моих родителей. Якоб, любимый, не покажется ли тебе странным, если я... не захочу чего-то... большего? Поймешь ли ты меня, если я захочу оставаться чистой и свободной от угрызений совести до тех пор, пока мы не соединим наши судьбы?

Такое объяснение его тронуло.

–  Конечно, я могу подождать. Я буду ждать, сколько потребуется, моя любимая маленькая голубка!

"Голубка? Меня не так следовало бы называть!" - подумала Суль.

Возвращаясь домой, она испытывала мучительные угрызения совести. Как ей выпутаться из всего этого? Она ни за что не хотела посылать Якоба Скилле ко всем чертям - хотя именно это, по ее мнению он и должен был сделать: убраться ко всем чертям! Какие-то проблески нежности удерживали ее от того, чтобы причинить ему боль. Что ей оставалось делать?

Она шла и ругалась в такт собственным шагам:

–  Черт возьми, черт возьми, черт возьми...

Даг находился в торговом доме Берениуса, что возле гавани в Осло: он стоял и с недоумением смотрел на крестьянина, только что привезшего воз с лесоматериалами.

–  Раз вам не должны заплатить за этот лес, любезный, тогда зачем же вы его привезли?

Крестьянин снял шапку.

–  Владелец лесопильного завода Берениус приказал мне привезти этот лес. Это нужно Его Величеству королю, объяснил он мне.

–  О чем вы говорите? Я знаю только, что королю полагается определенный процент, мы платим ему - но не целый же воз! Вы и раньше так делали?

–  Я привозил десять возов в год, господин.

–  Ничего не понимаю! А как же другие крестьяне?

–  Они делали то же самое, господин.

–  Но это же надувательство! Теперь меня не удивляет, что Берениус был так богат! А как было с остальным лесом, который вы привозили и который не предназначался королю? Сколько вы за это получали?

Крестьянин назвал ничтожно малую сумму.

–  Нет, так дело не пойдет. Оповестите сегодня же всех крестьян, поставляющих сюда лес в течение всего года, и попросите их зайти сюда через неделю. Мы найдем списки, и вам всем заплатят то, что вам полагается по праву, за весь год. После этого мы договоримся о цене, так что вы будете получать за ваш лес и за вашу работу соответственную плату. Согласны?

Крестьянин только разинул рот. Уходя, он беспрестанно кивал.

Даг обернулся к мастеру, на лице которого было написано смущение.

–  Как обстоит дело со здешними рабочими? Какова их заработная плата?

–  Плата?

Оказалось, что им платят товарами. Хлебом и водкой. А к рождеству дают один талер. Даг тяжело вздохнул, закрыв глаза.

–  Я сам проверю счета и посмотрю, сколько им причитается. Мне просто стыдно! Стыдно из-за Берениуса!

Помогая Мете, Лив в конце концов разобралась с собственными проблемами. Никто так много не уделял внимания бедному ребенку, как она. Однажды обе они появились в доме, едва сдерживая радостный смех.