Чтение онлайн

— Ты меня преследуешь, ковбой? — прорычала я.

— Пусть преследует меня когда угодно, — пробормотала Фара, а Ханна прыснула от смеха.

Я метнула на Фару взгляд:

— А твой парень что скажет на это?

Она подмигнула:

— Добро пожаловать в нашу спальню?

Линк усмехнулся:

— Спасибо… наверное.

Предатель Брут тут же рванул к нему, виляя хвостом. Линк присел, чтобы поприветствовать его, почесал за ушами, потрепал по спине. Брут лизнул его в щеку, и Линк рассмеялся — этот звук был до невозможности красивым.

— Черт возьми. Я бы тоже его лизнула, — пробормотала Фара.

— Эй! — возмутился Исайя.

Фара наклонилась и похлопала его по щеке:

— Не переживай. Ты все еще мой любимый натурщик.

— Уже получше, — буркнул Исайя.

Я встала и подошла к Линку и моему предателю-псу:

— Что ты здесь делаешь?

Он поднял на меня взгляд из-под слишком длинных ресниц — таких, что сами по себе могли свести с ума, — и эти ресницы только подчеркивали зелень в его карих глазах.

— Разве ты не слышала? Я строю дом.

— Ну и?

— А значит… мне нужно будет его обставить. Я подумал, будет здорово, если кое-что в нем будет местного происхождения. Кто-то сказал мне, что именно здесь это можно найти. — Взгляд Линка скользнул за мое плечо, стал чуть жестче, и он поднялся на ноги.

— Миллиардеры, — буркнула я.

И тут я почувствовала: тепло у спины. Оглянулась и увидела, как Денвер стоит слишком близко. Он протянул руку Линку, при этом задевая мою.

— Здравствуйте. Денвер Уик, управляющий The Collective. С удовольствием покажу вам все и порекомендую подходящие работы.

— Линкольн Пирс. Спасибо, но я бы предпочел просто побродить и посмотреть, что зацепит. — Он перевел взгляд на меня, и задержал его на долю секунды дольше, чем нужно.

И за эту секунду моя кожа вспыхнула, соски напряглись, губы приоткрылись от резкого вдоха. Мое тело — идиот. Официально.

Линк задержал взгляд на моих губах, явно уловив это движение, и в его глазах вспыхнуло больше золота.

— Может, ты расскажешь мне о художниках, Злюка?

— Если ты не расскажешь, я расскажу, — откликнулась Фара с места встречи.

Где-то глубоко внутри промелькнула острая вспышка ревности. Я знала, что она шутит — у нее был парень, автомеханик, и она была счастлива. Но все равно мне не нравилась мысль, что именно она будет водить Линка по галерее. Быть рядом. Чувствовать его запах кедра и бурбона.

— Мы как раз обновляем экспозицию, так что сейчас выставлено совсем немного работ, — сказала я, надеясь, что Линк просто уйдет. Так было бы проще. Менее запутанно. Хотя и думать об этом — уже было ложью.

Линк не сводил с меня взгляда, словно читал каждый проносящийся в голове мыслительный обрывок.

— Но ведь даже так я смогу почувствовать стиль художников, разве нет?

— Наверное, — проворчала я.

— Нам нужно закончить встречу, — напряженно произнес Денвер.

Я взглянула на него, замечая, как натянулась кожа вокруг глаз. Обычно он бы прыгал от радости при виде потенциального богатого клиента.

— Может, ты просто пометишь территорию вокруг нее? — крикнула Фара. — Нам же тогда будет проще.

В глазах Денвера сверкнуло, карий цвет стал почти янтарным.

— Я всего лишь напомнил, что мы не закончили. Нам еще нужно решить, кто отвечает за музыку на благотворительном вечере.

Исайя встал, снова выручив меня.

— Это на мне, босс. — Он перевел взгляд на меня, лукаво улыбаясь. — Все знают, что Арди не стоит доверять музыку.

Позади меня кто-то рассмеялся.

— Как человек, который собирается прийти на этот вечер, мои уши благодарны, — заметил Линк.

Исайя расхохотался, подошел и протянул руку:

— Я — Исайя. Рыжая королева полевых цветов — Ханна, наш акварелист. А вот черный кофе, такой же черный, как ее сердце, — это Фара. Ее работы — смешанные техники, ты их увидишь по всему залу.

Линк тепло пожал руку:

— Значит, ты работаешь с глиной. — Он кивнул на скульптуру в углу. — Смело. И чертовски захватывающе.

— Приятно слышать, — сказал Исайя, отпуская руку.

Меня прошибло удивление.

— А как ты понял, что это не моя работа?

Линк снова взглянул на меня. Этот взгляд заставил меня поежиться.

— Я знаю твои работы. Знаю стиль. Знаю, что они заставляют меня чувствовать.

Фара схватила со стола несколько листовок и начала обмахиваться ими, как веером.

— Боже правый, мне срочно нужна сигарета.

У меня пересохло во рту. Захотелось схватить хоть что-нибудь попить. Все, что я смогла вымолвить, было:

— Ох…

Исайя рассмеялся:

— Это будет весело.

Я повернулась к нему, сверляя взглядом, от которого ему стоило бы пересмотреть свои слова.

Он поднял руки:

— Что я такого сказал?

— Я ухожу, — пробормотала я и достала из кармана ключи. — Развлекайтесь.

Во мне вспыхнуло раздражение. Но я знала: это ложь. Это чувство прикрывало нечто другое. Что-то вроде смеси стыда и боли.

Я всегда знала, что у меня проблемы с общением. Немногочисленные отношения, что были, больше напоминали мимолетные связи. Встречи с временными людьми: художник, с которым мы познакомились на ретрите в Седоне, фотограф, снимавший диких животных и уехавший через месяц. Никого я не впускала в свое пространство. Мои стены были непробиваемы.

Это было не нормально. Но ничего во мне никогда не было нормальным. И раньше это меня не задевало. До сих пор.

Я щелкнула пальцами, подзывая Брута. Он послушно подошел, уловив мое настроение. Я пристегнула поводок и вышла за дверь. Мы были уже на полпути по дорожке, когда Линк догнал меня.

Он не пытался схватить меня, не остановил — просто шел рядом.

— Все в порядке?

— В порядке, — солгала я. — Возвращайся, посмотри работы. Кто-нибудь из них с радостью все покажет.

Мой живот скрутило от одной только мысли, что кто-нибудь из них сможет зацепить Линка. Подойти ближе. Насладиться его светом. Глупо. Глупо. Глупо.

— Я не хочу, чтобы мне кто-то другой показывал. Я хочу услышать об этих работах от той женщины, которая создает полотна, что хватают за горло и не отпускают. Которая пишет так, что картины остаются с тобой даже после того, как ты отвернулся. Которая заставляет тебя взглянуть в темные уголки собственной души.