Чтение онлайн

Юля и смерть.

На пирс она брела в каком-то мистическом тумане, сотканном из страха и отчаяния. Он слезил глаза, путался под ногами прозрачными лентами, забирался под влажную от мороси одежду, неприятно лапая розовую кожу холодными пальцами. Быстрыми, но неуверенными, почти что вымученными шагами девочка топтала молочный поток, заставляя его растворяться в сумерках. Черное море встретило ее шумным беспокойством плюющихся неприятно-желтой пеной волн. Тяжелое черно-серое небо норовило упасть на воду и смешаться с ней бесконечной темнотой и безжизненным холодом.

Встав на краю пирса, девочка сжала в кулаке уже разогретый кулон. Тонкие веснушчатые руки дрожали, но не от холода. Теплые соленые слезы быстро стекали по Олиной коже, встречаясь на аккуратном подбородке и падая на сжатый кулак. Юля смотрела на мокрою черноту перед собой с ужасом и облегчением одновременно. В воде все началось, в воде все и закончится. Холодный, сильный ветер безжалостно трепал рыжие кудри, заставляя их безобразно липнуть к мокрому лицу. Сжав губы, между которыми оказались чужие волосы, Юля сделала небольшой шаг вперед — этого было достаточно. Черная вода, до этого устрашающе шипящая под ногами, вмиг оказалась вокруг. Теплые, соленые слезы смешались с ледяной и горькой водой моря, исчезнув с Олиных щек — все было так же, как и в прошлый раз. Тело начало сопротивляться воде, по привычке всплыв на поверхность, но Юля быстро прекратила двигаться. Обняв себя Олиными руками, она стала медленно погружаться вниз, вскоре выпустив последний воздух из груди, что неровными шарами моментально устремился вверх — в отличие от нее, у него было чувство самосохранения.

Внезапно возникшая из ниоткуда новая сила вдруг повлекла Олю наверх, к спасительному кислороду. Юля раскрыла глаза как раз в тот момент, когда голова оказалась над поверхностью грязной воды. Горячие, сильные руки вытягивали ее на бетонную поверхность пирса прямо за куртку, которая от воды стала в пять раз тяжелее обычного.

Оказавшись в лежачем положении, Юля медленно подняла голову, не понимая, что только что произошло.

— Что ты творишь, Оля?! — кричал запыхавшийся Стас. Схватив девочку за плечи, он несильно потряс ее. В гиацинтовых глазах скопилась неузнанная никем ранее паника. От начавшего вновь накрапывать дождя они казались полными слез. В груди девочки, которая и без того была обожжена удушьем, засвербело — Оля была обязана увидеть то, что видела сейчас ее сестра.

— Я не Оля… — подняв брови, она с сожалением посмотрела в широко раскрытые глаза. — Чтобы вернуть ее, мне нужно…

— Снова?! Снова умереть на одну секунду? — он вновь тряхнул маленькое тело.

— Навсегда. — из Олиных глаз упали слезы. — Ты помнишь легенду, Стас? Ведьма прокляла семью из-за того, что ее дочь покончила с собой, когда отец Оли влюбился в ее мать.

— Слышал это сто раз. Но у бабки Кирилла не было никакой дочери. Зачем… Оле понадобилось умирать? — он с трудом выдавил из себя знакомое имя, стараясь представить, что перед ним действительно сейчас другой человек.

— Дочь была. О ней все забыли, как и о родителях Оли — они даже с фотографий пропали. И эта дочь была беременна. Умирая, она не дала родиться своей дочери. И потому что Настя добровольно отказалась от души из-за любви, она стала сиреной. Сирены, появляясь, лишаются души. Бабушка не смогла спасти душу Насти, но смогла помочь душе ее дочери. Мне… — Юля виновато смотрела в темные глаза, бегающие от ее правого глаза к левому в поисках здравого смысла, так необходимого скептику вроде него. — Она поместила меня в зеркало. Через Зазеркалье я смогла наблюдать за всеми, почти из любого зеркала и в любое время. Я знала, что однажды моя кровь поможет мне занять место Оли, а потому я всегда следила за ней. Я всегда жила с внушенной мыслью, что она — мой враг и что она заняла мое место. Но теперь, оказавшись в ее теле, я понимаю, что жить ей идет куда больше, чем мне…

Стас с широко раскрытыми, не моргающими глазами смотрел на девочку, никак не в силах успокоиться после того, как его мировоззрение было сломано вдребезги за один день.

— Где Оля?.. — выдавил он, сглотнув осадок от отвратительного вопроса, ответ на который он хотел получить так же, как и боялся его получить.

— Оля тут. — Юля положила дрожащую руку на мокрый кулон. — Умерев с этим кулоном вчера, она поменялась со мной местами, а теперь, чтобы это исправить, мне нужно сделать то же самое… — она косо посмотрела на черную воду позади парня.

Внезапно Стас заплакал, поджав губы, заплакал так, будто бы хотел сделать это так давно и отчаянно, что сейчас не стеснялся никого и ничего. Он с ужасом глядел сквозь дождь в лазурные глаза, в которых действительно больше не отражался свет морской воды и присутствие Оли.

— Я подменил камень… А тот я разбил, рассыпал в пыль… — его голос дрожал, а красивые глаза были заполнены слезами. И даже это принадлежало Оле, а не ей.

Сжав кулаки, Юля стала пытаться вытащить сине-зеленый камень из оправы с помощью ногтей. Она совершенно не выглядела испуганной или растерянной — в ней абсолютно ничего не поменялось. Не сумев достать камень с помощью ногтей, Юля со всей силы ударила его о дерево мостика, из-за чего камень покрылся сеточкой трещин. Выковыряв осколки, девочка с облегчением вздохнула, когда увидела крохотное тонкое зеркальце в оправе прямо за камнем.

— Оля все это время была не в камне, а в зеркале. Как и я… — вдруг возникшая тоска от грядущей гибели коснулась Юли. — Стас, ты должен мне помочь. — прогнав ее, уверенно посмотрела на него девочка. — Когда я нырну…

— Ты хочешь, чтобы я помог тебе умереть? — утерев слезы, о которых никто никогда не узнает, с тревогой спросил Стас.

— Не умереть. — Юля грустно улыбнулась, отведя взгляд к воде. — Разве может умереть то, что никогда не жило?

— Теперь я понимаю, что да… — он часто закивал, все еще роняя теплые слезы с черных ресниц.

— Когда Оля снова получит это тело, а я вернусь в зеркало, нужно, чтобы кровь Кирилла попала на него. Тогда проклятие свершится. Олины родители вернутся, и память о них — тоже.

— Но в чем тогда был смысл проклятия, если по итогу родители вернутся?..

— Проклятие не понимает, кто находится в зеркале, а кто — в теле Оли. Но когда на зеркало попадет кровь потомка Людмилы, проклятие завершится, несмотря ни на что. Всю жизнь Кирилла одолевало это проклятие, а когда Оля приехала сюда, он сразу же узнал ее. Его стало тянуть к ней, он не мог сопротивляться. Это было предусмотрено для того, чтобы Кирилл подвел проклятие к исполнению. Людмила хотела, чтобы я заняла место Оли и вернула родителей, которые знали бы все это, но ничего не могли поделать после свершения проклятие. Таким образом, Оля навеки осталась бы заперта в Зазеркалье, наблюдая за тем, как ее жизнь проживаю я рядом с родителями, которых она никогда не видела сама. Бабушка хотела отомстить всем и сразу…

— Но как она вообще смогла все это сделать?.. В смысле, как возможно что-то подобное простому человеку… просто, что, черт возьми…

— Она заключила контракт с какой-то силой… я не знаю… Я появилась в зеркале уже после этого.

На пирсе воцарилась ледяная тишина, которая, казалось, была громче яростного шипения грязного моря, у которого вырвали добычу прямо из пасти.

— Как я должен сделать это?.. — тихо спросил Стас, не глядя на Юлю.

— Просто… не дай мне всплыть, как сделал это Кирилл с Олей.

— Он утопил ее? — его лицо исказилось от злости, не оставив и следа от рыданий.

— Да. Он столкнул ее, когда она догадалась, что что-то не так. — Теперь моя очередь. — Юля невесело усмехнулась и поднялась на ноги.

Стас подняла за ней.

— Как тебя должны были звать? — аккуратно бросил ей в спину он.

— Юля. — девочка развернулась и улыбнулась так, будто бы в следующую секунду не шагнула в пенящуюся черноту, в свою смерть.

Чуть подсохшие рыжие волосы мелькнули перед его глазами, медленно испаряясь в темноте. Раздался громкий всплеск, после которого Стас нехотя наклонился над водой и, нащупав женское плечо, стал держать Юлю в воде. Его рука противилась подобному действу, ведь недавно она боролась за жизнь этого самого тела, а теперь почему-то должна была ее у него отобрать.