Чтение онлайн

— Она сказала, что ты потеряла отца и брата несколько лет назад. Это было причиной, по которой ей трудно было отпустить и покинуть Землю. Она очень волновалась за тебя.

Я в шоке уставилась на Тейта. Он рассказал ей о трагедии моей семьи? Он покачал головой, понимая мой немой вопрос.

Если не он, то откуда она знала? Эта информация не была доступна каждому. Всё же я оставалась скептичной. Может, Аликс и Сэди что-то проговорили, пока меня не было.

— Она сказала, что ты всегда заботилась обо всех вокруг, — продолжала Лина. — Что ты осталась на этой работе, чтобы заботиться о ней и посылать деньги её сестре, которая испытывает финансовые трудности.

— Да. У моей тёти хроническая болезнь.

Ужас сменился паникой. Если это правда, что ещё узнала эта Лина?

— Джиа, твоя мать была готова уйти уже несколько месяцев, — тихо сказала Лина. — Она оставалась только ради тебя.

— Что заставило её передумать? — Я всхлипнула. — Отключить душу от тела?

— Она сказала, что теперь всё изменилось. — Взгляд Лины метнулся к Тейту. — Среди прочего, она упомянула, что узнала: у тебя есть муж. Она одобряет его. Сказала, что он заботится о тебе. Она доверяет ему собрать воедино то, что она оставит после себя.

Моё лицо вспыхнуло. Я всё ещё не знала, во что верить. Всё это мог быть спектакль Тейта.

— Ты думаешь, я шарлатанка, правда? — Лина изучала меня с маленькой, понимающей улыбкой. Она не выглядела обиженной на собственное наблюдение.

— Я скорее девочка науки. — Я виновато улыбнулась. — Цифры. Физика. Всё такое. Мама была духовной.

— Ах да. — Лина улыбнулась. — Она упомянула это. На самом деле, сказала, что ты, скорее всего, будешь очень скептичной. Поэтому она велела мне передать тебе… — Она опустила взгляд на руки. — Al mal tiempo, buena cara.

«При плохой погоде — хорошее лицо».

Выражение, которое мама часто использовала, когда жизнь становилась тяжёлой. В общем смысле — сохранять позитив. Не терять надежду.

Просто переживи это, и всё будет хорошо.

Моё сердце забилось, как рыба, выброшенная на берег. Я поверила Лине. Я не знала, с кем именно она разговаривала. Может, со своей собственной интуицией. Но в том разговоре я узнала маму.

Подавшись вперёд на диване, я ахнула:

— Почему же она всё ещё держится за жизнь тогда? Она же видит, что я замужем и обо мне заботятся.

— Ну конечно, она не хочет умирать в этом унылом халате! — Лина взмахнула рукой в сторону мамы, её лицо выразило искренний ужас. — Она хочет уйти стильно. Умереть так, как жила. Она дала мне инструкции. Записывай.

Она щёлкнула пальцами, и я тут же достала телефон, открыв заметки.

— Она хочет уйти особым образом. И, кстати, она в ужасе от того, что ты позволила такому количеству посторонних видеть её в таком виде. — Лина неодобрительно цокнула языком. — Она хочет, чтобы ты надела на неё асимметричное шёлковое платье Zimmermann из органзы, то самое с Гаваной, и шёлковые туфли Manolo Blahnik с пряжкой.

Я быстро напечатала её инструкции. Теперь я была на сто процентов уверена, что это не подстроено. Мама обожала сочетать эти вещи. Они были одного оттенка розового золота.

— Что ещё? — я подняла взгляд от телефона.

— Она хочет, чтобы ты покрасила ей волосы. Она не желает уходить в иной мир с сединой и, ради всего святого, уложи их. У неё волосы пушатся от того, что ты их всё время расчёсывала!

Из меня вырвался смех, и глаза наполнились слезами.

— Ладно. Записала. Больше никакого расчесывания. Что ещё?

— Полный макияж, конечно же.

— Какой оттенок помады? — спросила я. У мамы было около двадцати штук, все разных оттенков красного.

— Ruby от Gucci.

Я кивнула.

— Хороший выбор. Что-нибудь ещё?

— В основном всё. — Лина постучала по нижней губе ногтем с французским маникюром. — Она хочет, чтобы это произошло скорее раньше, чем позже. Она готова, Джиа. Думаю, она была готова дольше, чем ты можешь представить. Она держалась ради тебя. Но теперь с тобой всё в порядке. У тебя есть кто-то, кто позаботится о тебе. — Её глаза сузились в улыбке, скользнув в сторону Тейта. — Кто-то, кто готов пойти на всё ради тебя.

Выражение Тейта было непроницаемым. Он смотрел прямо перед собой, неподвижно, как гвардеец королевы.

Вес её слов давил на меня, как сапог на солнечное сплетение.

Может ли кто-то сломанный собрать другого человека воедино?

Полагаю, нам предстояло подождать и узнать.

***

Пять часов спустя моя мать была облачена в свой любимый наряд. Её макияж был безупречно выполнен — тщательно, так, как она любила, — моими руками, а блестящие чёрные волосы были собраны и заколоты в элегантную причёску, всё ещё источая едкий запах гидроксида аммония.

Она выглядела прекрасно, и я была рада, что она попросила об этом. Это дало мне возможность в последний раз взглянуть на неё как на женщину, которую я обожала. Поскольку всё уже было сделано по её указаниям, у меня нашлось время попросить Филиппо сходить в Walgreens и купить прозрачный лак для ногтей.

Я не упустила взгляда Энцо и того, как он так умело играл ножом, напоминая, что может сшить из моей кожи «Биркин» и глазом не моргнуть.

— Чувак, ты справилась блестяще. Она красива.

Тейт не отходил от меня ни на шаг. Мы действовали в молчании: он наблюдал за каждым моим движением, а я держала мамину холодную руку в своей, нанося лак на её тонкие, отросшие ногти с продольными бороздками.

Моя спина была обращена к мужу, когда он сказал:

— Когда ты в последний раз видела, как её грудь поднимается?

Я подняла голову от третьего слоя лака.

— Прости?

— Её грудь. — Он перевёл взгляд с телефона, лежавшего на кресле. — Она не вдыхала больше минуты.

— Ты… следил за этим?

— От этого в каком-то смысле зависит мой брак.

Я приложила два пальца к холодному горлу мамы, туда, где должен был биться её пульс. Я ждала, а тишина в комнате гулом отдавалась в ушах.

— Я ничего не чувствую, — проглотила я ком.

— Добро пожаловать в мой мир, — пробормотал он.

— Нет, Тейт, я думаю, она… — я не смогла произнести дальше. — Посмотри сам.

Он положил телефон на подлокотник кресла и встал. Его пальцы мягко коснулись моих, когда он проверил мамин пульс мрачным жестом. Я смотрела на него снизу вверх, сдерживая слёзы на ресницах.