Чтение онлайн

Джессика заправляет короткие каштановые волосы за уши. Рон чувствует, надеется, что перерезал сейчас правильный провод и обезвредил бомбу.

– А что, звучит неплохо.

Ему нравится это в жене - то, как она за две наносекунды может превратиться из психованной сучки во вполне миролюбивую женщину.

– Мой телефон полностью заряжен, - говорит он, - поэтому давай думать позитивно. Возможно, пока мы будем ужинать, нам позвонят из гостиницы и скажут, что у них появился свободный номер. И все проблемы разрешаться сами собой.

Джессика улыбается, и Рон кладёт свою руку на её обтянутое джинсовой тканью бедро.

– Эй-эй, - предупреждает она.
– Это надо ещё заработать, малыш.

– Ты уверена?

Очевидно, нет, потому что она притягивает его руку к своему бедру и пододвигается навстречу, а Рон расстёгивает пуговицу на её джинсах и пропускает пальцы между её кожей и тканью белья, чувствуя влагу и тепло.

«Похоже, она так возбудилась ещё со вспышки ярости. Готов биться об заклад».

Она стонет и тянется к пуговице на его брюках. Затем отбрасывает его руку со своих бёдер и перегибается через ручник к его коленям...

Рон наклоняется, нащупывает пальцами нужную кнопку, и кресло откидывается назад, предоставляя Джессике больше пространства между животом Рона и рулевым колесом.

Треск ветрового стекла. Рон вздрагивает, распахивает глаза, а Джессика прикусывает ему кожу, вскидывает голову, и оба в унисон произносят:

– Что за чёрт?

Паутина трещин покрывает лобовое стекло под прямыми углами. Рон застёгивает штаны, распахивает дверь и выскакивает наружу.

Рон стоит под усиливающимся снегопадом, видит три фигуры, рванувшие через парк, и слышит громкий детский смех.

– Да этот Бенц [1] стоил сто тридцать тысяч долларов, вы маленькие засранцы!
– кричит Джессика, а Рон поднимает с капота камень размером с кулак.

– Прекрасный маленький городок, да?
– фыркает Джессика.

– Проклятие.

– Что такое?

Рон трёт промежность.

– Ой, малыш, прости, - говорит Джессика.
– Я испугалась, когда прилетел камень.

– И что ты сделала, когда испугалась? Укусила меня?
– Рон отшвыривает камень в сторону.
– Идём ужинать.

– Подожди, надо позвонить в полицию...

– Слушай, я замёрз, хочу есть, а теперь ещё и член болит. Давай выпьем в отличном ресторанчике, а со всем остальным будем разбираться завтра. Помнишь, нужно мыслить позитивно?

Они идут по тротуару вдоль Мейн-стрит, и огни фонарей у дороги подсвечивают падающие снежинки.

– Который час?
– интересуется Джессика.

Рон бросает взгляд на часы:

– Семь пятнадцать.

– Так, где тогда, мать их, все жители? Город словно вымер.

Она права. Каждый магазинчик, который они посетили днём, был уже закрыт, витрины тёмные, а единственным звуком, нарушающим тишину в Лон Коне, было потрескивание уличных фонарей.

Они проходят мимо паба, заколоченного на зиму.

Кафе под названием «Бутербродная лавка» открывалось только к полудню.

Закусочная разорилась.

Когда они дошли до северной окраины города, Джессика говорит:

– Рон, всё закрыто.

– Да, похоже на то.

– Я хочу есть.

Рон выходит на середину улицы, оглядывает дорогу в обе стороны: никакого движения, даже не видно следов шин на дороге под нападавшим с обеда двенадцати сантиметровым слоем снега.

– Это плохо, Рон, очень...

– Стой.

– Что?

Он улыбается. Наверно, он сразу это не заметил, потому что свет был очень тусклым. В одном квартале от них на другой стороне улицы он заметил в окнах первого этажа старого здания столы и свечи. Такая атмосфера может быть - и должна быть - только у уютного ресторанчика.

Они стоят на входе ресторана «У Кристин» и ждут официанта. Джессика наклоняется к уху Рона и шёпотом спрашивает:

– Милый, и почему у тебя эрекция?

– Это ещё предыдущая, - отвечает он.
– С тех пор как ты сделала «ам», - щёлкает он зубами, - она так и не проходит.

– Ох. Мило.

Их подводят к столику у окна с видом на улицу. Они присаживаются и ожидают официанта, наблюдая за тем, как метель на улице заметает их следы.

– Что-то они медлят, правда?
– говорит Джессика.

– Расслабься, милая.

– Мы в этом ресторане - единственные посетители.

Рон тянется через стол и берёт жену за руку.

– Несмотря на все проблемы, я рад, что сижу здесь с тобой.

Она широко улыбается, в её глазах отражается пламя свечей.

– Мы тяжело работали, чтобы отправиться в эту поездку.

– Надо было уже давным-давно это сделать.

– Для парочки трудоголиков это проще сказать, чем сделать.

– Ты думаешь о работе?

– Немного. А ты?

– Виноват.

– Когда ты вернёшься, все твои пациенты будут по-прежнему тебя ждать. Особенно женщины. «О, доктор Шталь, исправьте мне носик! О, доктор Шталь, выкачайте жир из моих бёдер!»

Они болтают, а по ту сторону оконного стекла бушует снежная вьюга. Рон рассказывает про книгу, которую сейчас читает - биографию Калвина Кулиджа - когда лицо Джессики темнеет.

– Что-то не так?

– Мы сидим здесь уже пятнадцать минут, а к нам никто до сих пор не принёс и стакана воды.

Они осматривают ресторан: больше не занят ни один столик, не видно ни одного официанта, и только от металлической двери, предположительно ведущей на кухню, доносится слабый шорох.

– Я позову кого-нибудь, - говорит Рон и поднимается из-за стола.

Он направляется к этой двери, его лицо краснеет от злости, но как только он доходит до неё, дверь открывается и появляется женщина в белой блузке и чёрном переднике. В руках она держит поднос со стаканами воды.

Он отшатывается, избегая столкновения.