Чтение онлайн

Не помню, чтобы, будучи ребенком, я когда-нибудь в чем-нибудь нуждался. Пока я рос, у меня были прекрасные отношения с родителями. Моя мать была невероятно ласковой, а отец поддерживал меня и принимал в моей жизни самое активное участие.

Но я всегда был независимым по своей натуре. Решительно настроенным на то, чтобы делать все самостоятельно и без посторонней помощи. И поскольку я был окружен любовью и вниманием со стороны родителей, это не было тем, что я искал в жизни.

Теперь я не могу так сказать.

Рот Адди широко открыт, из ее него стекает струйка слюны. Она тихонько похрапывает, и я не уверен, что до этого мне предоставлялся шанс поддразнить ее за это. Она будет злиться, и я улыбаюсь при одной мысли об этом.

Несмотря на ее растрепанное состояние, мой член невероятно тверд. Ведьма легла спать в одном лишь белом шелковистом комплекте, и в ту же секунду, когда я медленно откинул с нее одеяло, я едва не рухнул на колени.

Неужели моя маленькая мышка надела это специально для меня?

Протянув руку, я провожу пальцем по ее бедру, наслаждаясь тем, как натягивается ее кожа. Она шевелится, тихонько стонет от того, что ее сон нарушили.

Интересно, что она почувствует, если проснется с моим членом внутри?

Она снова шевелится, когда я провожу пальцем по резинке ее трусиков. Обычно она просыпается довольно легко. И несмотря на то, что Адди сдалась мне, я не настолько глуп, чтобы до сих пор верить, что не возбуждаю ее.

А значит, она выпила.

Ухмыляясь, я снимаю туфли и выскальзываю из душащего костюма, в котором проходил всю ночь.

Когда мы приехали в участок, Дэна увели в отдельную камеру, а меня отпустили. Я сразу же направился сюда, мое тело было сковано желанием забраться внутрь моей маленькой мышки.

Полностью обнаженный, я проскальзываю в постель рядом с Адди, прижимая ее тело к своему.

Ее ресницы трепещут, и я наблюдаю, как она приходит в себя. Когда ее глаза скользят по моему лицу, они слегка расширяются.

Я мог бы попытаться трахнуть ее, пока она спит, но решаю повременить с этим, пока Адди не признается в своей любви ко мне и не примет мою. Когда я смогу трахать ее без сопротивления, хотя, по-моему, какая-то часть Адди всегда будет сопротивляться мне.

Несмотря на то, что я уже неоднократно брал Адди, то, что она бодрствовала и была в сознании, по крайней мере, позволяло мне наблюдать за реакцией ее тела. Это не значит, что это правильно. Однако ее тело всегда плакало по мне.

Если бы оно меня не желало, то я бы не стал ее трогать, пока это так.

– Почему ты в моей постели и смотришь на меня как маньяк? – спрашивает она сонным голосом.

Я усмехаюсь.

– Я думал, то, что я маньяк, мы уже выяснили.

– Выяснили, но ты все равно продолжаешь это делать.

– Хочешь, чтобы я перестал? – спрашиваю я, скользя руками по ее заднице. Она резко вдыхает, выглядя гораздо более бодрой и энергичной, когда я сжимаю ладонями ее пухлую попку.

– Нет, – тихо признается она. Она выглядит такой крошечной и уязвимой, признаваясь в этом, поэтому я молчу.

Решительно избегая моего взгляда, она проводит пальцем по татуировкам на моей груди.

– Они что-нибудь значат? – бормочет она, похоже, вглядываясь в рисунок.

– Нет, – отвечаю я. – Я сделал их, потому что они мне нравятся. Я предпочитаю иметь что-либо значимое в собственности.

Нахмурившись, она смотрит на меня сквозь длинные ресницы.

– Почему? Я бы сказала, что тело – это единственное место, где стоит держать что-либо значимое для себя. Ты ведь носишь его с собой повсюду.

Я пожимаю плечами.

– Мое тело – это просто сосуд, в котором обитает моя душа, прикрепленная к оболочке, и которую она однажды покинет. И когда этот день настанет, я не хочу сожалеть о расставании с этой оболочкой. Я ношу свое тело, потому что должен, а не потому, что это мой выбор. Но если я обладаю чем-то значимым, то я выбираю держаться за это. Носить что-то значимое на своей коже не требует усилий, но держаться за что-то, что я могу потерять, – вот это требует преданности.

Она снова опускает глаза, кажется, обдумывая мои слова. Я загибаю палец под ее подбородком, желая – нет, нуждаясь, – чтобы она вернула взгляд. Он высасывает кислород из моих легких, а мне всегда нравилось находиться на грани между жизнью и смертью.

Эти красивые карие глаза смотрят на меня, большие и круглые, и все, чего я хочу, это поглотить ее.

– Я всегда буду обладать тобой, маленькая мышка. Так что знай: вся моя преданность принадлежит тебе.

– Почему это всегда звучит как угроза? – спрашивает она вслух, хотя уголки ее губ трогает улыбка.

Я тоже улыбаюсь.

– Потому что это она и есть.

Я переворачиваюсь на спину, увлекая ее за собой так, чтобы она раскинулась на моей груди.

– Зейд, – предупреждает она, однако ее слова противоречат действиям. Она переставляет ноги так, что оказывается верхом на мне, а ее центр – на моем члене. Я чувствую, какая она горячая и влажная, через шелк ее нижнего белья.

Стиснув зубы, я сжимаю руки в кулаки, борясь с инстинктом разорвать жалкое подобие ее трусиков в клочья, чтобы ощутить, насколько она готова принять меня в себя.

– Аделин, – отзываюсь я.

Ее светло-карие глаза затенены, но я все равно чувствую эффект от моих слов. Она склоняется надо мной, и ее мягкое тело прижимается к моему. Клянусь, я чувствую, как напрягаются ее бедра, пока она сопротивляется желанию прижаться ко мне своей киской.

– Что? – шепчет она, притворяясь не понимающей.

– Сядь на мой член. Сейчас же.

Ее дыхание сбивается, а когда ее грудь плотно вжимается в мою, я не могу определить, кому именно принадлежит это учащенное пульсирование в моей грудной клетке – ее сердцу или моему.

В ее голове идет громкая внутренняя битва, и от нее веет нерешительностью.

В конце концов она садится на мне, и ее тело прорезают пряди лунного света, проникающего через балконные двери.

И тогда я рассыпаюсь на части.

На ее изгибах каскадом лежат свет и тени, два запретных любовника, что, сталкиваясь на ее коже, создают гребаный шедевр.

Ее красота ослепляет, превращая мое тело в пепел под ее светом.

Она проводит рукой по своему плоскому животу, пока кончики пальцев не касаются края ее нижнего белья.