Чтение онлайн

В уголовно-правовой системе общего права существует родовое понятие убийства (homicide), к которому относят все случаи противоправного лишения жизни другого человека.

В Англии нет законодательного определения убийства, однако доктрина традиционно рассматривает его как «виновное противоправное причинение смерти другому человеку» [318] .

Этот же термин используют большинство уголовных кодексов американских штатов, не раскрывая при этом его содержания. Так, гл. 782.46 Титула Законов Флориды называется «Homicide», как и ст. 1 гл. 5 16 Титула УК Джорджии, гл. 1 разд. 8 УК штата Калифорния, разд. 2 УК штата Мэриленд.

В соответствии со ст. 13A-6-1 УК штата Алабама «…лицо совершает убийство (homicide), если оно намеренно, со знанием, неосторожно или с преступной небрежностью причиняет смерть другому лицу» [319] .

Похожая формулировка родового понятия убийства (homicide) содержится в УК штата Юта: «…лицо совершает преступное убийство, когда оно с намерением, знанием, неосторожно или с преступной небрежностью или другим психическим состоянием, установление которого необходимо в соответствии с законом для конкретных преступлений, причиняет смерть другому человеческому существу, включая нерожденного ребенка на любом этапе внутриутробного развития» [320] .

Согласно ст. 125.00 УК штата Нью-Йорк под убийством следует понимать деяние, которое причиняет смерть человеку или нерожденному ребенку, которым женщина беременна более 24 недель и которое является тяжким убийством, простым убийством первой степени, простым убийством второй степени, убийством по небрежности, производством аборта первой степени, производством самоаборта первой степени.

По УК штата Пенсильвания лицо виновно в убийстве, если оно намеренно, со знанием, неосторожно или небрежно причиняет смерть другому человеку. Убийство может быть признано тяжким, простым намеренным или простым ненамеренным (ст. 2501 гл. 25 УК штата Пенсильвании).

В соответствии со ст. 163.105 УК штата Орегон лицо совершает уголовно наказуемое убийство, когда, не имея извинительных или оправдывающих обстоятельств, намеренно, со знанием, неосторожно или с преступной небрежностью причиняет смерть другому человеку. К убийству относятся тяжкое убийство, простое убийство или причинение смерти по грубой небрежности.

Развернутое определение убийства предлагает УК Канады. Согласно ст. 222 лицо совершает убийство (homicide), когда оно прямо или косвенно любым способом причиняет смерть другому человеку. К убийству также приравниваются случаи наступления смерти: 1) в результате совершения противоправного деяния; 2) в результате преступной небрежности; 3) в результате психического воздействия, выраженного в угрозе применения насилия или обмане, направленного на совершение лицом поступка, который приведет к смерти; 4) в результате преднамеренного запугивания малолетнего или душевнобольного. Особо подчеркивается при этом, что уголовно наказуемым является только виновное причинение смерти.

Для всех видов убийства характерны следующие общие признаки. Прежде всего, обязательным признаком убийства выступает его противоправность, поскольку причинение смерти при самообороне, при исполнении вступившего в силу приговора суда и другие случаи правомерного лишения жизни, а равно случайное причинение смерти не могут быть квалифицированы как убийство.

Например, согласно ст. 9A.16.030 УК штата Вашингтон убийство следует относить к числу «извинительных», если оно является результатом несчастного случая при осуществлении правомерного акта правомерными средствами при отсутствии преступной небрежности или намерения [321] . Убийство является «оправданным» при реализации законного права на защиту себя, своих близких (супруга/супруги, родителей, детей), любых третьих лиц при отражении посягательства, когда наличествует непосредственная опасность причинения вреда, либо при попытке предотвратить совершение фелонии посягающим [322] . А также рассматривается как правомерное поведение применение «смертоносного насилия» (deadly force) представителем правоохранительных органов или государственным служащим, действующим во исполнение судебного решения, при задержании лица, в отношении которого имеется подозрение в совершении преступления, либо при предотвращении такого преступления, при предотвращении попытки бегства из мест лишения свободы либо камеры предварительного заключения и т. д. [323] При принятии решения о необходимости применить оружие на поражение исходить стоит из того, есть ли основание полагать, что посягающий представляет угрозу для других лиц.

Убийство всегда совершается в отношении «живого человеческого существа» (living human being), понятие которого было проанализировано в предыдущем параграфе. При этом ошибка в потерпевшем, согласно доктрине «перемещенного намерения» (transferred intent), на квалификацию не влияет. Так, если лицо намеревается убить одного человека, но ошибочно или случайно убивает другого, то считается, что намерение «перемещается» с первоначально выбранного потерпевшего на того, кто в итоге пострадал.

Содержащееся в большинстве определений указание на причинение смерти «другому» человеку позволяет отграничить убийство от самоубийства, которое уголовно ненаказуемо. Правда, необходимо отметить, что уголовное законодательство изучаемых нами стран содержит самостоятельные составы склонения или оказания помощи в совершении самоубийства (counseling or aiding suicide).

Как известно, в странах, принадлежащих к уголовно-правовой системе общего права, субъектом уголовного права может быть не только физическое лицо, достигшее к моменту совершения преступления возраста уголовной ответственности, но и юридическое лицо. В настоящее время в уголовно-правовой доктрине общего права можно выделить несколько теорий, которые обосновывают опосредованную ответственность юридических лиц за преступные деяния индивидов.

Теория «замещающей ответственности» (vicarious liability), заимствованная из деликтного права, исходит из того, что вышестоящее лицо отвечает за преступное поведение своих сотрудников, поскольку и при приеме на работу, и при организации труда проявило небрежность, которая привела к совершению преступления. При этом необходимо установить, что физическое лицо, виновное в преступлении, действовало в интересах, не обязательно финансовых, юридического лица. Выгода для корпорации может быть не только наличной, но, по мнению Дж. Холла, и потенциальной, «намерение совершить преступление должно быть хотя бы частично мотивировано стремлением принести пользу корпорации» [324] .

Поскольку данная теория не предъявляет особых требований к работнику юридического лица, ее применение весьма ограничено. По общему праву в сфере уголовно-правовых отношений теория «замещающей ответственности» могла быть использована только в тех случаях, когда со стороны работника имели место получившая общественную огласку клевета, общественный ньюснс. Сегодня ее применение может быть предусмотрено статутом, в частности тогда, когда юридическое лицо несет установленную законом ответственность за его соблюдение, которую оно, в свою очередь, возлагает на своих работников, как это имеет место при создании безопасных условий труда на производстве [325] . Распространена эта теория в настоящее время, главным образом, в США, ее видоизмененный вариант получил название respondent superior («отвечает старший»).

Другая теория, создание которой во многом было обусловлено недостатками теории «замещающей ответственности», – теория «отождествления» (identification theory). Ее концептуальная основа заключается в том, что руководящий орган корпорации – единоличный или коллегиальный – является воплощением ее коллективного разума, коллективной воли, а потому управляющее лицо отождествляется с организацией в целом. При этом для того, чтобы преступное деяние некого физического лица, работающего на корпорацию, стало основанием уголовной ответственности, самой корпорации необходимо соблюсти целый ряд условий. Прежде всего, юридическое лицо можно отождествить не с каждым работником, а лишь с тем, который составляет «руководящий разум» (directing mind) [326] компании, является высшим должностным лицом или служащим, которому выполнение определенных руководящих функций было делегировано со стороны управляющего органа. Таким образом, конкретное должностное лицо, отождествляемое с юридическим лицом, можно определить исходя из его уставных документов. Примечательно при этом, что даже в тех случаях, когда должностное лицо выходит за рамки своих полномочий, если его действия одобрены руководством или имеют место при общем попустительстве, юридическое лицо можно признать виновным.

К ответственности, согласно теории «отождествления», может быть привлечено как отдельно юридическое лицо, так и юридическое лицо совместно с физическим. При этом не происходит нарушения принципа запрета наказания дважды за одно и то же преступление.

Несмотря на то что в настоящее время данная теория является ведущей в Англии, Уэльсе и Канаде, она несвободна от ряда недостатков и внутренних противоречий. Во-первых, она представляет собой не что иное, как фикцию, своеобразную тактическую уловку, позволяющую избежать формулирования концепции «вины» применительно к юридическому лицу. Во-вторых, когда мы имеем дело с крупными корпорациями, со сложной, разветвленной структурой, когда происходит постоянное перераспределение полномочий, достаточно трудно установить наличие причинной связи между совершенным преступлением и «руководящей волей» высшего управляющего органа, а это фактически позволяет корпорации избежать уголовной ответственности. И, наконец, как отмечает Л.А. Абашина, «нередко встречаются ссылки на то, что с подписанными документами тот или иной ответственный работник в связи с загруженностью по работе не мог ознакомиться лично. Проверить же, входило ли это в круг его обязанностей, невозможно, иногда из-за того, что эти обязанности строго не закреплены» [327] .