Чтение онлайн

В мае 1996 г. власти штата инициировали проведение расследования, в ходе которого было установлено, что возможной причиной произошедшей аварии было отсутствие дополнительного крепления, поскольку страховочные цепи позволили бы предотвратить полное разъединение прицепа и автомобиля в случае расцепления крепежного узла. Также было установлено, что никогда до этого момента компания Steenberg Homes не привлекалась за нарушение правил техники безопасности. Расследование привело к выдвижению обвинения по ст. 940.10 УК, – причинение смерти в результате небрежного управления транспортным средством и ст. 346.62 (4) УК – причинение тяжкого телесного вреда в результате небрежного управления транспортным средством.

Среди основных доводов защиты выдвигалась потенциальная невозможность привлекать юридические лица к уголовной ответственности за совершение преступления, предусмотренного ст. 940.10 УК – причинение смерти в результате небрежного управления транспортным средством; неверное понимание термина «транспортное средство», к которому не следует относить трактор; персональная ответственность водителя за несоблюдение правил техники безопасности.

Вопрос о возможности привлечения корпорации в качестве субъекта ответственности по ст. 940.10 УК причинение смерти в результате небрежного управления транспортным средством был ранее решен при рассмотрении дела State v. Richard Knutson Inc. в 1995 г., в котором было предложено широкое понимание термина «любое лицо» (whoever), что, по мнению суда, в полной мере соответствует «правовой традиции штата и политике защиты общественных интересов» [355] .

Помимо высказанных сомнений в возможности привлечения корпорации к уголовной ответственности за данное преступление, защита также настаивала на том, что лицом, ответственным за произошедшее, является водитель Д. Оливер, который не установил страховочные цепи, нарушив тем самым правила техники безопасности. Суд, основываясь на более ранних прецедентах, признал возможность привлечения к ответственности работодателя за деяние работника, даже если он нарушил установленные правила производства работ или действовал за рамками корпоративной политики, поскольку «корпорация в силу необходимости действует через своих агентов. И в том случае, если эти агенты действуют в рамках своих полномочий, их деяния являются деяниями корпораций, за которые они должны нести гражданскую и уголовную ответственность. Если деяние совершено в рамках полномочий, корпорация должна нести за него ответственность, даже если не давала работнику указания действовать подобным образом, либо явно высказала запрет агенту действовать таким образом, каким это может привезти к назначению уголовного наказания» [356] .

В данном случае компания разработала специальные правила техники безопасности, обучила им работников и наложила обязанность их соблюдать, но не смогла создать специальных механизмов по контролю за соблюдением техники безопасности, чем создало существенный риск причинения смерти или тяжкого телесного вреда в том случае, когда правила техники безопасности нарушаются.

В настоящее время вопрос о том, возможно ли привлечь юридическое лицо к ответственности за простое убийство в юрисдикциях штатов решается исходя либо из сложившихся прецедентов, либо из положений уголовного закона [357] . Например, в соответствии со ст. 13A-1-2 УК штата Алабама «лицо» (person) помимо человека в случаях, не запрещенных законом, включает в себя публичную или частную корпорацию, неинкорпорированную ассоциацию, партнерство или правительственную организацию.

В случае отсутствия подобного определения «лица», подлежащего уголовной ответственности за совершенное преступление, в законе, суды, как правило, предлагают расширительно трактовать «лицо» как «личность в юридическом смысле слова» (person in law), что предполагает не только физических, но и юридических лиц, если обратное не противоречит «целям и духу закона» [358] .

В доктрине американского уголовного права выдвигались предложения привлекать юридические лица к уголовной ответственности не только за простое, но и за тяжкое убийство, однако особой поддержки на практике на сегодняшний момент они не получили. Так, еще в 50-е гг. XX в. Г. Мюллер писал о том, что отсутствуют какие-либо логические основания для невозможности привлечения юридических лиц к уголовной ответственности за тяжкое убийство: «почему, к примеру, мы не можем признать корпорацию виновной в тяжком убийстве, когда ее руководство направляет сотрудников для выполнения опасных работ без средств защиты, при этом руководство скрывает от работников, что даже незначительные риски, которым они себя подвергают, могут в конечном итоге оказаться фатальными» [359] . В качестве примера он приводит известный случай, который имел место в штате Западная Виргиния, в парке Hawk’s Nest, в 1927 г., когда при сооружении тоннеля общей протяженностью 4,8 км. для разветвления реки New River рабочие, его строившие, натолкнулись на кремнезем, во время добычи которого они не были снабжены специальными защитными масками. Хотя руководство компании и представители строительных инспекций, посещающие шахту, использовали защитные маски. В результате вдыхания пыли, содержащей свободный кремнезем, у рабочих развился силикоз – разновидность профессионального заболевания легких, в результате которого в легких разрастается соединительная ткань и образовываются характерные узелки, существенно снижающие способность легких перерабатывать кислород. Многие из строителей тоннеля (точные данные не сохранились, приводятся самые разные цифры – 109 человек, 700, 1000) умерли от полученного заболевания в течение непродолжительного времени, многие в течение года [360] .

Некоторые исследователи не столь радикальны в подходах к уголовной ответственности юридических лиц и предлагают пойти по примеру английского законодателя: принять нормативный правовой акт о корпоративном простом убийстве. Как отмечает С. Бил, привлечение юридического лица к уголовной ответственности имеет под собой основание, поскольку, если рассуждать глобально, корпорацию не следует рассматривать как фикцию, эффект от ее деятельности более чем реален, а неправомерное поведение зачастую причиняет существенный вред человеку и обществу в целом. Зачастую подобная преступная деятельность имеет очевидную коррупционную направленность, и прервать коррупционные связи, которые являются неотъемлемой частью корпоративной культуры, возможно только посредством привлечения юридического лица к уголовной ответственности.

С. Бил обращает внимание в ходе компаративистского исследования на тенденцию введения мер уголовно-правового воздействия в отношении юридических лиц в тех странах, в которых традиционно подобные институты не применялись. Если и должна иметь место реформа уголовной ответственности юридических лиц в американском уголовном праве, по мнению исследователя, то направить ее следует в сторону расширения уголовной ответственности корпораций за причинение смерти человеку, как это имеет место в Англии и Канаде [361] .

Помимо сторонников расширения оснований привлечения корпораций к уголовной ответственности безусловно есть и противники данного подхода как такового. Среди основных доводов contra высказывают самые разные – от неэффективности уголовно-правового воздействия на юридических лиц в том виде, в котором она применяется в настоящее время, и трансформации концепций такой ответственности, либо отказе от такого воздействия в пользу гражданско-правовой ответственности и привлечении к уголовной ответственности физических лиц, совершивших преступление [362] , до архаичности и абсурдности правового обоснования корпоративной уголовной ответственности [363] .

В ст. 2 УК Канады, в которой содержатся основные определения, закреплено положение, согласно которому понятие «лицо» при определенных обстоятельствах также может включать в себя организацию. Руководящим лицом компании (senior oficer) считается его представитель, который играет важную роль в определении политики организации или осуществляет руководство ее деятельностью, занимает должность директора, исполнительного директора или финансового директора. Такая формулировка появилась в УК в 2004 г. и была призвана заменить применяемую до этого согласно нормам общего права «теорию отождествления». Согласно этой теории руководящим лицом компании считалось то лицо, которое в первую очередь отвечало за создание корпоративной политики и за ее реализацию, нежели само осуществляло преступное поведение. Другими словами, в каждом конкретном случае судам предстояло выяснить, кто стоял за процессом принятия решений. «Сущность теории заключается в том, что руководящее лицо корпорации и сама корпорация отождествляются, если деятельность первого в полной мере отражает интересы компании и осуществляется в рамках тех полномочий, которыми оно наделено. При этом не имеет значения и не может служить основанием защиты от обвинения в совершении преступления тот факт, что другие руководители, например члены совета директоров, не знали о преступлении, или отсутствие формального закрепления делегирования полномочий» [364] . Привлечь к уголовной ответственности корпорацию нельзя будет только в том случае, если менеджер, который отождествляется с юридическим лицом, совершил преступление исключительно в своих интересах либо путем обмана представителей компании относительно реального содержания своего поведения.

В соответствии со ст. 22.1 УК Канады юридическое лицо может быть привлечено к уголовной ответственности за небрежное преступление, если руководящее лицо компании в своей деятельности существенно отклонилось от разумного стандарта осмотрительности, который необходим для того, чтобы избежать наступления преступного результата.

Вопрос об уголовной ответственности юридических лиц за причинение смерти при несоблюдении правил техники безопасности или в других случаях противоправного поведения руководства компании или ее представителей, повлекшего гибель людей, а также концептуальные принципы такой ответственности нередко выступали предметом рассмотрения различных правовых и правительственных комиссий. Одним из последних стал специальный доклад Министерства юстиции Канады, разработчики которого указали на необходимость внесения нормы в действующий уголовный закон, которая носила бы специальный характер по отношению к нормам о причинении вреда здоровью и устанавливала уголовную ответственность за причинение вреда здоровью вследствие несоблюдения особых правил безопасности. Вместе с тем составители консультативного документа посчитали излишним вводить самостоятельный состав простого убийства, совершенного юридическим лицом, как это имеет место в Великобритании, поскольку подобные случаи в полной мере подпадают под действие ст. 234 Уголовного кодекса Канады, предусматривающей ответственность за простое убийство [365] .

При определении вида и размера наказания для корпорации, признанной виновной в совершении преступления, суду, помимо принципов, названных в ст. 718, 718.2 УК Канады, стоит учитывать следующие факторы: 1) выгоду, которую может получить компания в результате совершения преступления; 2) сложность совершенного преступления и уровень его планирования и подготовки; 3) влияние возложенного наказания на финансовое состояние компании и возможность сохранить уровень зарплаты его работникам; 4) привлекалась ли ранее компания либо ее высшее руководство, к ответственности за совершение подобного деяния; 5) привлекла ли компания своего представителя, совершившего преступление, к ответственности [366] .