Чтение онлайн

С 1 января 2012 г. Россия официально перешла на новые критерии регистрации живорожденных, рекомендованные ВОЗ. Согласно им регистрироваться будут все новорожденные, появившиеся на свет после 22 недель беременности массой тела от 500 г. [300] Ранее, если ребенок выживал и весил менее 1000 г., его регистрировали лишь по истечении 168 ч.

С одной стороны, данный правительственный шаг всего лишь касается медицинской статистики и учета, поскольку технологии по выхаживанию детей с низкой и экстремально низкой массой тела существовали ранее и успешно применялись. С другой стороны, именно в вопросы статистики иногда все и упиралось, поскольку при смерти такого ребенка до 168 ч этот случай не учитывался в статистике перинатальной смертности и, соответственно, не ухудшал «показатели» конкретного медицинского учреждения. «Так сложилось, что осуществление права на жизнь человека, который еще даже не имеет прав на регистрации как гражданин РФ, является исключительно прерогативой медицинского персонала, в руки которого попадает этот пациент, и будет зависеть от преобладающей мотивации действий этого персонала» [301] .

Отношение к такому ребенку как к плоду в первые семь суток его жизни поднимало вопрос и об обязанности проведения реанимационных мероприятий, и об их целесообразности, учитывая высокий риск развития патологии у детей с экстремально низкой массой тела – врожденной глухоты, слепоты, детского церебрального паралича и т. д. В связи с этими возможными аномалиями развития нередко поднимался вопрос о возможности осуществления пассивной эвтаназии в отношении таких детей. Наконец, следует учитывать и экономическую составляющую проблемы – далеко не все медицинские учреждения в состоянии обеспечить столь дорогостоящие мероприятия по выхаживанию недоношенных детей, в отдельных регионах нет ни специально оборудованных для первого и второго этапов выхаживания перинатальных центров, ни подготовленного квалифицированного медицинского персонала.

По этой причине проводимую государством политику по нормативно-правовому и организационно-методическому сопровождению перехода с 2012 г. на современные технологии выхаживания и реабилитации недоношенных и маловесных детей следует рассматривать как еще один шаг на пути к охране жизни человека. В частности, в соответствии с нормами Приказа Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 25 августа 2008 г. № 443 [302] помимо подготовки проектов федеральных законов и подзаконных нормативных актов, устанавливающих правовую основу применения новых критериев живорождения и мертворождения, порядок и условия перехода на современные технологии выхаживания детей, родившихся на сроке беременности 22 недели, за период времени с 2008 по 2012 г. необходимо провести мониторинг готовности материально-технической базы таких нововведений, а равно кадрового потенциала учреждений акушерско-гинекологического и педиатрического профиля, подготовить научное сопровождение развития и внедрения новых технологий выхаживания, реабилитации, восстановительного лечения детей, родившихся с низкой и экстремально низкой массой тела, и предпринять другие меры.

Если не признавать право плода, достигшего жизнеспособности, на жизнь, его умерщвление достаточно квалифицировать по ч. 1 ст. 111 УК РФ по признаку прерывания беременности. Однако под действие статьи не подпадают случаи так называемых самоабортов на поздних сроках беременности. Традиционно самоаборт отграничивают от детоубийства исходя из объекта посягательства и субъективной стороны. Но представить себе ситуацию, при которой женщина на поздних сроках беременности не отдает себе отчета в том, что плод достиг достаточной зрелости и может продолжать существование вне ее организма, достаточно трудно, в подавляющем большинстве таких случаев присутствует стремление избавиться от нежелательного ребенка.

Непризнание отечественным законодателем ценности жизнеспособного плода и непредоставление ему уголовно-правовой охраны вызывает недоумение. Правда, и связать момент начала жизни с достижением плодом жизнеспособности не представляется возможным, поскольку внесение подобных изменений в действующее законодательство противоречило бы основному закону страны, Конституции РФ, ст. 17 которой предусматривает, что «основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения» [303] .

Так, Т.М. Страмилова предлагает ч. 1 ст. 105 УК РФ изложить в следующей редакции: «Убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, а равно насильственное уничтожение человеческого эмбриона или плода…» [304] . При этом автор делает оговорку: «мы не вмешиваемся в вечный спор по поводу запрещения абортов – эта тема выходит за границы данного исследования» [305] . Однако сама формулировка новой редакции не позволит оставить за границами статус абортов, поскольку признание убийством насильственное причинение смерти не только плоду, но и эмбриону автоматически превратит в убийство всякое производство абортов.

Более логична с этой точки зрения позиция Г.А. Есакова, который предлагает не смешивать определение момента начала жизни человека с самостоятельной охраной жизнеспособного плода. Вместе с тем он фактически уравнивает их в статусе, внося предложение изложить ч. 1 ст. 105 УК РФ в релевантной части в следующей редакции: «умышленное причинение смерти другому человеку или жизнеспособному плоду» [306] . При этом возникает существенное противоречие с нормой ст. 106 УК РФ, которая, по мнению автора, может оставаться неизменной с тем, чтобы «не расширять излишне пределы ответственности матери, вытравляющей плод» [307] . De jure, если исходить из санкций ч. 1 ст. 105 и ст. 106 УК РФ, это, напротив, приведет к тому, что женщина, убивающая своего уже рожденного ребенка, будет подлежать меньшей ответственности, нежели женщина, вытравливающая плод. С точки зрения законодательной техники его предложение также не свободно от ряда недостатков: если жизнь, по мнению автора, начинается после либо в момент отделения плода от тела матери, а причинить смерть можно только живому человеку, словосочетание «причинение смерти жизнеспособному плоду» неверно по сути.

Опыт установления ответственности за умерщвление плода в странах общего права показывает, что наиболее обоснованной, свободной от внутренних противоречий является позиция, согласно которой создается самостоятельное преступление.

На наш взгляд, в целях адекватной защиты жизни еще не родившегося ребенка de lege ferenda имеет смысл говорить о дополнении гл. 16 УК РФ статьями, предусматривающими уголовную ответственность за противоправное умышленное или неосторожное умерщвление жизнеспособного плода. Вместе с тем данный законодательный шаг возможен только в случае изменения объекта гл. 16 УК РФ за счет дополнения его новым объектом – жизнью и здоровьем плода. Для того чтобы не нарушать стабильность уголовного законодательства, его системность, внесение подобных изменений можно было бы осуществить при составлении новой редакции Уголовного кодекса РФ.

С учетом изложенного, представляется возможным гл. 16 УК РФ дополнить ст. 1051 «Противоправное умышленное умерщвление жизнеспособного плода», которую изложить в следующей редакции: «Противоправное умышленное умерщвление жизнеспособного плода наказывается лишением свободы на срок до 5 лет». А также ст. 1091 «Умерщвление жизнеспособного плода по неосторожности», и изложить ее в следующей редакции: «Умерщвление жизнеспособного плода по неосторожности наказывается лишением свободы на срок до двух лет».

Потерпевшим в данных преступлениях будет выступать жизнеспособный плод, а при определении жизнеспособности необходимо будет исходить из установленных медициной критериев. При этом к ст. 1051 необходимо будет создать примечание, в котором содержалось бы определение жизнеспособности.

Указание на противоправный характер деяния позволит отграничивать уголовно наказуемое умерщвление плода от законных действий, которые, например, в настоящее время могут иметь место при искусственном прерывании беременности после 22 недель по медицинским показаниям.

В случае внесения подобных изменений в гл. 16 УК РФ может возникнуть вопрос о разграничении данных составов со ст. 123 УК РФ в тех случаях, когда, например, имеет место незаконное прерывание беременности после 22 недели лицом, не имеющим высшего медицинского образования соответствующего профиля. Но поскольку, о чем было сказано выше, статья охватывает собой весьма узкий круг противоправных деяний, описанная ситуация, пожалуй, единственно возможная. В таком случае потребуется вменять совокупность двух статей, поскольку вред будет причиняться двум объектам – жизни и здоровью беременной женщины и жизни жизнеспособного плода.