Чтение онлайн

Во-первых, настоящий полководец оперативно принимает решения и всю ответственность за эти решения берет на себя.

Во-вторых, полководец обладает несгибаемой волей к победе и умеет воодушевить войска, вселить в них уверенность в том, что, чего бы это ни стоило, враг будет разбит.

Наконец, свойство самое удивительное и, по-моему, даже необъяснимое: полководец всегда действует в режиме недостатка информации, он не имеет всех сведений не только о противнике, но иногда даже и о своих войсках, и, если он настоящий полководец, он всегда принимает правильное решение!

Все эти качества были ярко выражены у Сергея Павловича Королева. Он был выдающимся полководцем - не в военной, конечно, области, а в области космонавтики, которая по праву может считаться его детищем. Возможно, здесь его полководческий дар сродни полководческому таланту Суворова в военных делах.

Вот, например, идет техническое совещание. Предлагается один, другой, третий вариант… Все склоняются к варианту пятому, а Сергей Павлович говорит:

– Нет, будем делать третий!

И это непонятно!… Потом - через полгода, через год - оказывается, что он был прав. Я думаю, что в тот момент, когда принималось решение, Сергей Павлович сам не смог бы точно сформулировать, почему этот, а не другой вариант показался ему предпочтительней. Он обладал мощной и точной интуицией.

И пусть не Сергей Павлович, а кто-то другой лучше знал уравнения гидромеханики или теорию оптимизации процессов. Полководцем оставался Королев, а другие - в лучшем случае работниками в его штабе. Именно так мы себя всегда и чувствовали - работниками в штабе Королева. Эта работа в его штабе была очень трудной и по-настоящему захватывающей.

Заслуженный летчик-испытатель СССР доктор технических наук Марк ГАЛЛАИ. Думаю, что кроме знаний и конструкторского таланта не последнюю роль играла очевидная для всех неугасающая эмоциональная и волевая заряженность Королева.

Для него освоение космоса было не просто первым, но первым и единственным делом всей жизни. Делом, ради которого он не жалел ни себя, ни других (недаром говорили сотрудники его КБ: «Мы работаем от гимна до гимна»). Да что там не жалел! Просто не видел, не умел видеть ничего вокруг, кроме того, что как-то способствовало или, напротив, препятствовало ходу этого дела.

И сочетание такой страстности однолюба с силой воли, подобной которой я не встречал, пожалуй, ни в ком другом из известных мне людей (хотя на знакомства с сильными личностями мне в жизни, вообще говоря, повезло), - это сочетание влияло на окружающих так, что трудно было бы, да и просто не хотелось что-нибудь ему противопоставлять. Всякая страсть, а тем более страсть праведная - непреодолимая сила.

Когда Королева не стало, знавшие его люди - после первых месяцев самого острого ощущения непоправимости потери - почувствовали потребность как-то разобраться в характере этой яркой, нестандартной, во многом противоречивой личности. И тут-то неожиданно для многих, казалось бы, хорошо его знавших, выяснилось интересное обстоятельство. Оказывается, бросавшаяся в глаза резкая манера обращения Королева с окружающими чаще всего была действительно не более чем манерой.

Особенно щедр он был - по крайней мере устно - на всевозможные «объявляю выговор», «увольняю» и тому подобное. Хотя и тут трудно сказать, чего в этих эскападах было больше - органической вспыльчивости характера или мотивов, так сказать, осознанно тактических («чтобы мышей ловить не перестали»).

За несколько дней до пуска «Востока» Королев с утра явился в монтажно-испытательный корпус космодрома, где собирался и испытывался корабль, и учинил очередной разнос ведущему конструктору - человеку, в руках которого сосредоточивались все нити от множества взаимодействующих, накладывающихся друг на друга, пересекающихся работ по разработке чертежей, изготовлению и вот теперь уже по подготовке корабля к пуску.

В дни подготовки пуска первого «Востока» ведущий конструктор Олег Генрихович Ивановский, по моим наблюдениям, вообще не уходил из монтажно-испытательного корпуса. И вот…

Ведущий конструктор Олег ИВАНОВСКИЙ. Первые сутки испытаний всех систем корабля прошли нормально. Считая, что все будет, конечно, в порядке, я вышел из монтажного зала. В соседней комнате инженеры смежной организации готовились к проверкам систем кресла космонавта.

Отойдя чуть в сторонку, я с моим коллегой, ведущим конструктором, обсуждал какие-то вопросы. И вдруг… дверь в комнату резко распахивается, и влетает - не входит, а именно влетает - Сергей Павлович. На долю секунды остановившись, он обводит глазами комнату и как лавина обрушивается на меня.

– Вы что здесь, собственно, делаете?

Я не нашелся что ответить. Люди в комнате замерли…

– Отвечайте, когда вас спрашивают!!! Почему вы не в монтажном зале?! Вы знаете, что там происходит?! Да вы вообще знаете что-нибудь?! Отвечаете за что-нибудь или нет?!

Зная, что бесполезно возражать и оправдываться в тот момент, когда Главный «заведен», я молчал.

– Так вот что - я отстраняю вас от работы, я увольняю вас! Мне не нужны такие помощники. Сдать пропуск - и к чертовой матери пешком по шпалам!!!

Хлопнув дверью, Королев вышел.

Заслуженный летчик-испытатель СССР доктор технических наук Марк ГАЛЛАЙ. Часа через два или три Главный снова навалился на ведущего конструктора:

– Идите к машинистке, напечатайте приказ: я вам объявляю строгий выговор!

Ивановский посмотрел на Королева и невозмутимо ответил:

– Не имеете права.

От таких слов Сергей Павлович чуть не задохнулся:

– Что?! Я не имею права? Я?… Почему же это, интересно бы узнать?

– Очень просто, - ответил Ивановский, - я не ваш сотрудник. Вы меня сегодня утром уволили.

Последовала долгая пауза.

Потом Королев вздохнул и каким-то неожиданно тонким голосом сказал:

– Сукин ты сын…

И первым засмеялся.

Работа пошла дальше. До полета Гагарина оставалось пять дней.

Генерал-полковник авиации Николай КАМАНИН. Из событий 6 апреля главным или, лучше сказать, основным было техническое совещание. Собрались все главные конструкторы - двигателей, систем связи, оборудования, управления. Каждый из них представлял большие коллективы ученых, конструкторов, инженерно-технических работников. Так что наглядно было видно, что полет в космос - концентрированное выражение неоспоримых успехов нашей науки, техники, всей советской экономики - словом, сплав научной мысли и промышленного могущества Страны Советов.

Прямо с аэродрома прибыл на совещание прилетевший из Москвы председатель Государственной комиссии. Первым обсудили доклад о готовности системы регенерации воздуха в кабине космического корабля-спутника «Восток». Состоялся серьезный разговор, суть которого сводилась к тому, чтобы обеспечить безотказную работу системы на многие сутки, хотя продолжительность первого одновиткового полета не должна превышать двух часов.

Второй докладчик сообщил о результатах испытаний скафандра, кресла космонавта, парашютной системы и автоматики, осуществляющей приземление корабля. Докладчик оперировал последними данными, полученными в результате пусков космических кораблей с манекенами. Мне довелось быть на этих контрольных пусках, и я согласился с мнением докладчика, что указанные в докладе системы полностью готовы к полету.