Чтение онлайн

– Можно подумать, что у вас холодильник, - сказала Аленка.

– А как же...
– ответил Коля и опрокинул кувшин. К нашему великому изумлению, из кувшина вывалилась...

– Змея!
– воскликнула Аленка.

Коля поднял "змею", стряхнул с нее прилипшие иголки, сучки и снова засунул в кувшин.

– Уж, - сказал он.
– Мы их в молоко кладем, чтобы холодное было. А еще лягушек можно.

– Артисты, - сказал Гарик.

– Это не мы придумали, - ответил Сорока.
– Наши прадеды.

– И ужи там все время сидят?
– спросила Аленка.

– В жару только...
– ответили ей.

– И не убегают.

– Им нравится в кувшине.

– Чудеса, - сказала Аленка.

После обеда нас пригласили в дом. Там была всего одна большая комната. Очень светлая. В одном углу новенький телевизор "Волна", в другом - большой квадратный стол. На столе портативная радиостанция, наушники, журнал, микрофон. Сорока подошел к радиостанции, включил. Послышался треск, музыка, разговор.

– Летчики переговариваются, - сказал Сорока. Он дунул в микрофон и сказал:

– Я Сорока. Вернулся Павел Михайлович? Прием.

В наушниках что-то захрипело. Сорока нахмурился и сказал:

– Вернется - сразу сообщи, слышишь? И будь все время на месте... Я проверю.

Снова в наушниках захрипело. Сорока снял их и, немного подождав, сказал:

– Будешь спорить - сменю! И больше не подпущу к микрофону. А с "Грозой" я без тебя договорюсь.

Он выключил рацию. Но не успели мы выйти из комнаты, как Темный (он дежурил у рации и даже не ел с нами уху) окликнул Сороку:

– Опять "Гроза".

Сорока взглянул на нас: очевидно, ему не хотелось при нас разговаривать, но ничего не сказал.

– Я Сорока.

Шорох в наушниках.

– Я разговаривал с аэродромом...

Шорох в наушниках.

– Генерал прилетел?

Длительный шорох в наушниках.

– Я сам поеду с ним... Только мы его просто так не отпустим... После рыбалки у костра. Насчет ухи Леха постарается!

Шорох в наушниках. Лицо Сороки стало хмурым.

– Скажите своему Леве, что он дурак... Все!

Мы вышли из комнаты.

Сорока снял наушники и передал Темному.

– Ты что-нибудь понял?
– спросил Гарик.

– Генерал приедет в гости.

– А кто этот Лева-дурак?

– Мало ли на свете дураков, - ответил я.

За спортивной площадкой на опушке леса мы увидели три большие палатки. В доме ребята не живут. Это их штаб. Мальчишки выволакивали из палаток матрасы, набитые сеном, и выколачивали их. Сегодня суббота. Генеральная уборка, как и у нас в доме. Аленка полы выскоблила, старую мебель протерла мокрой тряпкой. Даже стекла вымыла. Неподалеку от дома лежала огромная мачта, связанная толстой проволокой из трех длинных жердей. На конце мачты - мудреное сооружение из алюминия и проволоки. Интересно, как они ее поднимут? Это та самая мачта, о которой отец говорил. Она сделана по чертежу Сороки.

На лужайке Коля Гаврилов привязывал к прозрачному шару вырезанную из картона черную рыбину. Сейчас запустит в небо. Послышался знакомый гул. Над лесом показались три вертолета. Шар с рыбиной взмыл над островом. Вертолеты пролетели, а мы, задрав головы, все еще смотрели на ясное небо. Черная рыбина отчетливо виднелась. Покачиваясь, она поднималась все выше и выше и скоро исчезла.

– Куда она улетела?
– спросила Аленка.

– В космос, - ответил Гарик.
– Фотографировать обратную сторону Марса.

– Обыкновенный шар-зонд, - сказал Сорока.

– Высота две тысячи, - раздался голос сверху. На высоченной сосне, у самой вершины, был сделан маленький помост. На нем стоял босоногий мальчишка и глядел в прибор, похожий на подзорную трубу.

– Зачем вы эту штуку запустили?
– спросил Гарик.

– Люблю шары запускать...
– сказал Сорока.

– Две тысячи пятьсот метров, - доложили сверху.

– Я говорил, до Марса долетит, - сказал Гарик.

– Уж сколько лет ученые спорят, есть ли на Марсе жизнь?
– сказал Президент.
– И никто не узнает, пока нога человека не ступит на эту планету... Если марсиане существуют, то какие они? На нас похожи или на пауков каких-нибудь? Главное не в этом, а вот мирные они существа или воинственные? Марс - бог войны... В Ленинграде есть Марсово поле. Как они встретят нас? Дубинками или хлебом и солью...

– Марсиане пилюлями питаются, - сказал Гарик.
– Я где-то читал...

– Это самая интересная планета...
– продолжал Сорока.
– После Луны полетят туда... Вот увидите.

– Может быть, ты полетишь, - сказал я.

Сорока посмотрел на меня, усмехнулся:

– Может быть...

– Я был на вашем острове, - сказал Гарик.

– Около острова, - поправил Сорока.

– Помнишь, вы угощали летчика ухой? И Серегин отец был. Летчик рассказывал про какого-то Виктора.

Сорока удивленно смотрел на Гарика.

– Ты был ночью на острове?

– Об этом знает ваш медведь...
– засмеялся Гарик.
– Он целовался с Сергеем... У самого костра.

– Было такое дело, - сказал я.

Президент позвал Колю Гаврилова.

– Посмотри н журнале, кто дежурил у колодца... В прошлую субботу.

Коля ушел и долго не возвращался. Сорока молча ждал. Наконец вышел Коля. Лицо у него было кислое.

– Кто?!

– В субботу?
– спросил Коля.

– Не тяни резину!

– Если в субботу, то я...

Сорока посмотрел ему в глаза. Коля замигал и отвернулся. Я еще не видел его таким сконфуженным.

– А если бы это было на границе?

– На границе другое дело...

– Ты нарушил наш устав, - сказал Сорока. Голос у него был жесткий.

– Захотелось послушать Павла Михайловича...

– Вася!
– позвал Сорока.

К нам подошел Вася Островитинский. В руке у него толстый сук с паклей. Пакля в дегте. Вася смолил основание мачты. Он кивнул нам и уставился на Президента. С пакли срывались черные капли дегтя и падали в траву.

– На берег, - не глядя на Колю, сказал Сорока.

– В первый ведь раз...
– Коля чуть не плакал.

– Поработаешь неделю на кухне, - сказал Президент.
– С девчонками.

– А мачту поднимать?

– Без тебя поднимем.

– А эту штуку...

– Иди, - сказал Сорока.

– Эх, а еще друг называется...
– Коля отвернулся, шмыгнул носом.

– Хромай, - сказал Вася и, бросив палку в кусты, подтолкнул Колю. Когда они скрылись за деревьями, Гарик покачал головой: