Чтение онлайн

– Плохи ваши дела, - сказал Гарик.

– Я такие места знаю - ахнешь! Я и без сетки и бомбы могу натаскать с пуд!

– Слышали, - сказал я.

– Знаю одно место на Березовом плесе - вот это лещи! Далеко плыть туда. Вот если бы мотор был - другое дело.

– Махнем?
– оживился Гарик.

– Говорю, грести долго...

– Я сяду за весла.

– Лодки-то нет?

– У Аленки отберем, - сказал я.

– На вашей неохота, - хитрил Федя.

Гарик вдруг сорвал с Фединой головы кепку и спрятал за спину.

– Не озорничай, - сказал Федя, пытаясь отобрать кепку. Но Гарик отбежал в сторону.

– Кому говорю?
– стал сердиться Федя.
– У тебя руки в смоле измажешь.

Гарик подошел к воде и, подняв камень, положил в кепку.

– Покажешь лещиное место?
– спросил он.

– Не дури...

Гарнк замахнулся в сторону озера.

– Считаю до трех!

– Жалко мне, что ли? Покажу!

– Поклянись!

– Крест целовать, что ли?

Гарик вернул кепку Феде.

– Гляди, если обманешь!
– сказал он.

– Отдаст Президент лодку - сразу поплывем.

Аленка бросила якорь у самого острова. Мы видели, как она путалась с двумя удочками. Они то перекрещивались, то падали в воду. Наконец удочки были заброшены. Аленка сидела на корме и смотрела на поплавки. Она сидела к нам боком, а к острову лицом. Пока я копал червей в куче слежавшихся листьев и опилок, а Гарик с Федей обсуждали план сегодняшней рыбалки, Аленка исчезла. Первым заметил Гарик.

– Где она?
– спросил он.

– За островом, - сказал Федя.

– Или на острове, - заметил я.

– А вдруг в лодке течь открылась?

– С чего бы это?
– сказал я.
– А потом, она плавать умеет.

– Тут, говорят, обитает какая-то громадная щука...
– заволновался Гарик.

– Как бревно, - сказал Федя.
– Уток глотает.

– Могла опрокинуть лодку...

– Щука - лодку? Не смеши...
– сказал Федя.

– Такую бы щучку поймать!
– сказал я.

– Ее есть нельзя, - сказал Федя.
– Жесткая и болотом пахнет.

Гарик стал раздеваться.

– Сам не утони, - сказал я.

– Насчет лодки намекни Президенту, - подсказал Федя.

Гарик поплыл к острову. А это не так уж близко. Километра полтора. И отдохнуть ему негде, если Аленку не найдет. Придется висеть на корнях и громко знать Сороку на помощь. Только Гарик гордый - скорее утонет, чем Президента позовет.

Он плыл саженками. Сначала разогнался, как на соревнованиях, а потом поплыл медленнее.

– Сохнет по Олене, - сказал Гриб.
– Дурак.

Я хотел спросить: почему дурак? Но Федя сам стал разглагольствовать:

– Я вот на девчонок даже не гляжу... Что есть они, что их нету. Время еще на них тратить! Я и в школе с ними не разговариваю. Раз посадили ко мне за парту одну с косичками, так я прогнал. Шебаршит рядом, отвлекает от дела, а я и так по математике слабак. Взял и в три шеи прогнал. Учительница шум подняла - хоть караул кричи. Снова посадила. Ладно, думаю, раз так сама уйдет! И ушла как миленькая. Я ей стал всяких тварей в парту класть: то лягуху, то кузнечика. А один раз живого ужа положил. Как заорет эта с косичками на весь класс. А я сижу, будто и не мое это дело. Я ужей не боюсь. Ты, говорят, притащил? Вот еще, говорю, делать мне нечего. Сам заполз. Из подвала... Вон какие щели в полу. Ушла, в общем, сама. Так один и сижу. Одному благодать! Сидишь как начальник, и никто не жужжит под ухом.

Не верю я Феде. Девчонку, может, и верно прогнал. Только ребята сами, наверное, не хотят с ним сидеть. Какой-то он скользкий... Я бы с ним не сел за одну парту...

Не стал я поддерживать этот разговор. Мне тоже на девчонок наплевать... кроме той, длинной, которая в баскетбол играет...

Гарик наконец доплыл до острова. Вот последний раз мелькнула в осоке его голова, исчезла. Ищет грот. Видно было, как шевелились камыши.

– Ну, а ты как насчет девчонок?
– приставал Федя.

– Никак, - ответил я.

Червей копать помогал мне Дед. Он разрывал передними лапами листья и ждал, когда я соберу крупных розовых червей. Дед любил копать. У него сильные когтистые лапы, и когда войдет в раж, то земля и мусор так и летят во все стороны. Раскапывая кучу, Дед иногда поглядывал на Гриба, словно ожидал от него какой-нибудь подлости. Но Федя не смотрел на нас. Он сидел на камне и смотрел на остров. Федя ждал, когда появится Президент и вернет ему лодку. Гриб вытащил из кармана коробку с порохом, моток шнура. Все это аккуратно разложил на земле. Немного поколебавшись, достал из кармана длинный мешочек и положил рядом. В мешочке тоже порох.

Потом от нечего делать стал заигрывать с Дедом. Он похлопывал себя по колену, ласково звал Деда. Но тот лежал на влажной куче листьев и часто дышал, высунув длинный язык. Федя придвинулся поближе к собаке и осторожно дотронулся до спины. Дед лениво повернул к нему рыжую голову и показал большие белые клыки. Федя вздохнул и отошел в сторону. Вспомнил, что с Дедом шутки плохи.

Я вскочил с места: показалась наша лодка. Аленка гребла, а Гарик плыл рядом, держась рукой за борт.

Немного погодя из камышей выскочила еще одна лодка. Федя так и подпрыгнул.

– Моя!
– радостно сказал он.
– Плывет, голубушка!

На Фединой лодке сидел Сорока.

– Неужто не отдаст?
– заглянул мне в лицо Федя.

– Отдаст, - сказал я.

Лодка пристала к берегу. Гарик лег на песок. Чувствовалось, что он здорово устал. Аленка вытащила нос лодки на берег, удочки положила на траву.

Федя подскочил к Сороке.

– Чтоб мне вовек рыбы не видать, коли еще брошу бомбу...

– Старая песня.., - сказал Сорока.

– Принес тебе порох и шнур... Забирай, не надо мне. Я заметил, что мешочка с порохом уже нет. Сорока взял с камня боеприпасы.

– Все?
– спросил он, взвешивая коробку в руке.

– До последней порошинки!

Федя похлопал себя по карманам.

– А что там?
– спросил Сорока.

Федя вытащил из-за пазухи мешочек с порохом.

– И как это я забыл...
– сказал он, протягивая мешочек.

Сорока развязал его, высыпал на ладонь несколько порошинок и сдунул. Затем снова завязал мешочек, положил в карман.

– Забирай свою лодку, - сказал он.
– Еще раз попадешься - пеняй на себя.