Чтение онлайн

Я держу рот на замке, пока мы догоняем остальных и, наконец, достигаем конца длинной тропы, отделенной от нашей цели торчащими шипами серы. Это замок, хотя и не из тех сборников рассказов или сказок, которые я читала или слышала в детстве. Этот замок весь состоит из острых углов, похожих на корону из ножей, тянущихся к небесам, с единственным разъемом входа, освещенным фонарями с обеих сторон.

— Сюда, — говорит один из Терр Ортуса, их голос лишен интонации, когда они провожают нас вперед. Два отдельных входа, каждый из которых открывается, как лезвие ножа, когда мы заходим по одному. Запах огня и пыли все сильнее проникает в мои ноздри. Несмотря на фонари, висящие у главного входа, внутренняя часть сооружения не нуждается в дополнительном освещении.

Стены, черные и непрозрачные снаружи, полностью прозрачны чуть более чем посередине сводчатых стен, позволяя солнечному свету проникать сверху, освещая новый путь вперед. Каликс и Теос уже там, в конце длинного парадного зала, Терра выкрикивает имена и разделяет нас на группы, уводя все больше и больше учеников по различным туннелям от главного входа. Это напоминает мне мое первое знакомство с Академией Ривьер и экскурсию по ней, но нет, это нечто совершенно другое. Хотя нельзя отрицать роскоши прекрасного здания из серы, на ветру чувствуется запах разложения. Стойкий затхлый запах, густой и вызывающий головную боль.

Откуда я могла знать, что принятие работы Кэдмона приведет меня сюда? С другой стороны, в этом и был смысл, не так ли? Я не должна была знать, потому что, если бы знала, я бы никогда не выбрала это. Спасение. Гибель. Две стороны одной монеты. Почему я должна быть той, кто ее перевернет?

Чем глубже мы проникаем в глубь замка из серы, тем сильнее зудит у меня в затылке, как будто напоминание о том, где у меня был когда-то камень под кожей, пытается предупредить меня о чем-то зловещем. Наша группа поднимается по лестнице на второй этаж. В отличие от основного зала, здесь требуется помощь масляных бра, встроенных в коридор через разные промежутки времени. Звуки голосов и невнятные разговоры остальных затихли вдали, когда мы шагаем за тощим, хрупкого вида смертным с посохом, держащим его двумя руками.

Некоторое время спустя Терра останавливается и поворачивается к нам лицом в конце короткого коридора. — Мужчины налево, — объявляет он, указывая своим освещенным посохом на ряд дверей с одной стороны коридора, затем он немедленно переключается на двери с противоположной стороны. — Женщины справа. — Холодный взгляд останавливается на Найле, который стоит немного позади Мейрин. — Терра может следовать за мной в комнаты для прислуги.

Я хмурю брови, но прикусываю язык, чтобы не попросить Найла остаться с нами. Без сомнения, Терра вернется с информацией к Божественным Существам и этим странным Смертным Богам. Мейрин тоже не выглядит счастливой, но она ничего не говорит, когда Найл оглядывается на нас, а затем идет следом за слугой с глухим голосом, когда они возвращаются тем же путем, каким мы пришли.

Окинув взглядом одну сторону коридора, потом другую, я нахмурилась и подошла к угловой стене, чтобы заглянуть за поворот. Там — ещё больше дверей по обеим сторонам, но ни души. Тишина звенит в ушах. Это нервирует, словно мы попали в другой мир — тот, что поглощает звуки и превращает живых в призраков. Я быстро возвращаюсь к остальным и замечаю Мейрин, прижавшуюся спиной к двери, а две из пяти спален уже распахнуты, открывая просторные комнаты с кроватями, шкафами и окнами.

— Сюда, — приказывает Руэн, поворачивая голову к одной из открытых дверей на их стороне коридора.

Мы входим гуськом, даже Мейрин, хотя она соблюдает осторожную дистанцию от Даркхейвенов, когда пересекает комнату к единственному стулу у стены и плюхается на него. В свою очередь, я подхожу к окну, хмурясь, когда замечаю грязь, покрывающую его поверхность. Провожу кончиком пальца по стеклу, и он становится коричневым.

— Это определенно отличается от Ривьера, — рассеянно бормочу я, вытирая грязь о брюки, прежде чем повернуться лицом к комнате.

Она красиво оформлена сводчатыми стенами и богато украшенными рамами, в которых отражаются большие изображения морских чудовищ и замков, расписанные цветами. Однако покров плохого обращения и пренебрежения тяжелым грузом нависает над тем, что могло бы быть роскошной комнатой.

— Что-то здесь не так, — соглашается Руэн, скрещивая руки на груди, когда Теос последним заходит в комнату и закрывает за собой дверь. — Конечно, Академии не могут настолько отличатся друг от друга.

— Это потому, что это не Академия, — отвечает Каликс, направляясь через комнату в мою сторону. Он садится перед окном, растягиваясь на диване перед ним, закидывая ноги на один конец и откидываясь на спинку другого.

— Что ты имеешь в виду? — Спрашиваю я, хмуро глядя на него.

Он указывает на свои колени. — Сядь на мой член, и я расскажу тебе. — Он ухмыляется.

У Мейрин из горла вырывается звук отвращения, когда я говорю ему категорическое «нет». Зеленые глаза Каликса на мгновение вспыхивают красным, когда он бросает на нее убийственный взгляд. Однако так же быстро красное мерцание исчезает, и черты его лица разглаживаются, когда он снова переводит взгляд на меня.

— Тогда на колени, — настаивает он.

— Нет. — Я скриплю зубами, повторяя это слово. — Это не игровая площадка, Каликс. Что значит «это не Академия»?

Он стонет.

— Каликс. — В тоне Руэна слышится предупреждение.

Каликс фыркает в ответ. — Это чертовски очевидно, — говорит он. — Это место не школа. — Он пристально смотрит на меня своим непроницаемым взглядом. — Это тюрьма.

Глава 7

Кайра

Когда день угасает и за окнами опускается ночь, слова Каликса все еще эхом отдаются в моей голове. Пожелав всем спокойной ночи, я оставляю Даркхейвенов в их новых покоях и направляюсь через холл к двери рядом с комнатой Мейрин. Я останавливаюсь, снова смотрю на пол и проверяю карманы, прежде чем подойти к двери, но не нахожу свою Королеву пауков. Со вздохом я понимаю, что Ара снова улизнула.

Паукам свойственно проявлять любопытство наряду с осторожностью, но в этой новой Академии мне не так спокойно с ее блужданиями. Она хорошо знала Ривьер, родилась и выросла там — по крайней мере, я так догадалась из воспоминаний, которыми она делилась со мной в прошлом. Ортус совсем не похож на Ривьер, и если бы я раньше заметила, что она отправилась со мной, зарывшись тайком в карман моих брюк, я бы, возможно, оставила её позади.

Я хмуро смотрю в пустые глазницы медного дверного молотка в виде животного с внешней стороны моей двери. Я видела множество диких животных, от кабанов до пятнистых кошек, в десять раз превосходящих размерами ручных уличных кошек в разных городах континента. Я не узнаю животное, из которого сделан молоток на моей двери. Пара клыков, похожих на кинжалы, торчит вниз из странной морды, напоминающей осьминожью — одно из немногих существ, которых я видела только в книгах. Узкие, щелевидные глаза смотрят прямо на меня, не мигая, и у меня возникает непреодолимое желание сорвать эту мерзость с двери и швырнуть в конец тёмного коридора.

Со вздохом я поворачиваю ручку и вхожу в комнату. Тьма сочится из углов, скрывая большую часть пространства в тенях. То немногое, что я вижу, говорит мне, что комната похожа на те, что выделили Даркхейвенам: просторная, с вычурной мебелью, но пропитанная затхлостью и гнилью.

Единственное окно, достаточно широкое, чтобы в него могло пролезть тело, но не настолько широкое, чтобы пропускать много лунного света. Посередине стеклянной панели выступает железная рама с защелкой, открывающей ее неровно по центру, ниже, чем, по моим представлениям, должно быть. Приглушённый свет, пробивающийся сквозь стекло, — единственное освещение, позволяющее разглядеть остатки когда-то, возможно, красивой комнаты, которую теперь пожрала коррозия.