Чтение онлайн

А может быть, это и не так?! Может быть, ты, Ковригин, себя этим только успокаиваешь? Может быть, все-таки только что, впервые в твоей двадцатилетней жизни, столь близко пролетела мимо тебя твоя черная смерть? Поди определи!

Все трое залезли в машину и уехали.

Только через четверть часа Лешка сообразил, что по высокой степени малодушия даже не догадался взглянуть на номера вездехода.

Он еще немного полежал, потом встал и пошел к дому. И вдруг подумал, что, быть может, этот отъезд — тоже хитрая ловушка?! Быть может, эти слова и сказаны для того, чтобы заманить его к дверям дома и там снова схватить?!

Вариантов было бессчетное количество. И предположений — тоже. Ясно было одно — убийцы знали их по фамилиям: Мосол, Ковригин, Журавлев. Мосла уже нет. Ковригин от опасности ушел. Над Журавлевым нависла беда, и, что бы там ни было, его следовало предупредить.

Лешка прикинул, что ночью, пока Санька Журавлев мирно спит в расположении родной части он в безопасности. С ним ничего не случится. А вот днем его могут и выманить, и еще что-нибудь придумать, чтобы покончить с ним или искалечить.

Надо было во что бы то ни стало вернуться в полк до подъема.

Лешка подумал, что не будет для него воскресного дня, со всеми теми прекрасными планами, которые намечались. Да происшедшее уже и не настраивало Лешку на это воскресенье, на эти радости.

Бежать в полк? Но бежать просто так — опять же нельзя. Ни Топорков, ни его семья ему ничего плохого не сделали, и его исчезновение будет просто непонятно…

Бдительно прислушиваясь к каждому шороху, он вернулся на участок и осторожно подошел к дому. Вдруг вспомнил, что в окошке у Алены горел свет! Что, ориентируясь сердцем на этот свет, он и решил — девчонка не спит, а ждет его.

Он посмотрел на второй этаж. Все окна были темны.

Балда ты балда, укорил себя Лешка, а с чего, собственно, ты решил, что светящееся окно было в спальне Алены? Ты что, у нее ночевал или знаешь расположение комнат. Может быть, там генерал Топорков продолжал в одиночку пить водку?

Он поднялся на крыльцо, потихоньку открыл дверь и вошел в коридор.

Все спокойно. Никаких звуков, никакого движения.

Он добрался до своей комнаты-библиотеки, присел в кресло и постарался обдумать случившееся. Из раздумий рождался сплошной сумбур, все было неясным — точнее сказать, основная истина не вырисовывалась.

Он взглянул на часы — 5.08.

Правильно. Утро. Было бы светло, если бы не тяжелые тучи закрывшие небо.

Он снова вышел из комнаты, бесшумно двигаясь, нашел ванну, включил свет, разделся по пояс и вымылся. Там же нашел щетку и почистил свое изрядно замызганное обмундирование.

Неожиданно обнаружил на подзеркальной полочке станок для бритья со свежим лезвием и решил побриться, а когда глянул в зеркало, то сам себя не узнал. Глаза ввалились, взгляд казался затравленным и шальным, на шее явственно виднелись красные полосы. И все-таки смерть была рядом, убежденно решил Лешка. И сейчас она сторожит Саньку Журавлева, единственного человека, которому можно верить до конца.

Начал бриться — оказалось, что руки трясутся так, что хоть обеими лапами бритву удерживай. И вряд ли это последствия похмелья.

Но — побрился. И освежился ароматной кельнской водой.

Теперь зеркало отражало лицо молодого военнослужащего — молодцеватого и решительного, как положено по Уставу. Еще б сто грамм на опохмелку, и можно в бой!

Эта озорная мысль настолько развеселила Лешку, что он решил ее реализовать! А что, в конце концов, уже 6.11 утра! А он по биологическим часам — «жаворонок», встает с рассветом, и раз приглашен в гости и упоен вдрызг, то имеет право на опохмелку, лишь бы не будил хозяев.

С этой дурацкой мыслью он уверенно (но беззвучно) добрался до гостиной, обнаружил, что пиршественный стол никто не разорил, нашел недопитую бутылку коньяка, налил себе добрый стопарик, приподнял его и задумался, под какой бы тост принять зелье, потому что, как говаривал старлей Джапаридзе: «Без тоста только свинья лакает, а не военнослужащий Советской Армии!»

Тост Лешки был прост: «За твое здоровье, Ковригин!»

Лешка уже чувствовал, как огненная жидкость коснулась глотки, когда услышал, что за спиной открылась дверь.

Но допил — терять уже нечего.

Генерал Топорков — не брит, не помыт, но подтянут и достаточно свеж, покосился на Лешку и сказал коротко.

— Молодец. Как положено солдату российскому — вид строевой, для бодрости стопашку принял и готов служить Отечеству. Сейчас я тебя догоню.

Он налил себе такой же стопарик и выпил неторопливо, со смаком, крякнул, спросил тихо и весело:

— Ты тоже ранняя пташка?

— Так точно. Но у меня сегодня еще и служба, Дмитрий Дмитриевич.

— Какая служба? Я тебя к себе в гости заказал.

— Вот я и хотел вас просить, Дмитрий Дмитриевич. Сегодня в десять ноль-ноль наш полк играет матч в футбол с артиллерийским полком. Я в воротах стою. Проиграем — мне товарищи не простят. Я уже целый год — вратарь номер один. Не могу я друзей бросить, Дмитрий Дмитриевич. Разрешите убыть по месту службы?

— Еще раз молодец, — хмуро улыбнулся Топорков. — Такой вещью, как «дружба и товарищество», манкировать нельзя. А как доберешься до части? Машину я тебе, сам понимаешь, не подам. Это для тебя еще рановато.

— Солдат доберется, — улыбнулся Лешка. — Увольнительные документы у меня до вечера в порядке, дорогу я знаю. Попутку найду.

— Хорошо, сержант Ковригин, — строго сказал Топорков. — Если ты меня вчера правильно понял, то так и действуй. Отношения наши с тобой афишировать не будем, а уж какие тайные тропы вы там с Аленой найдете, меня не интересует. Дорогу и цели я тебе нарисовал. Ты мне понравился, скрывать не буду. Издалека за тобой следить буду — если хочешь. Не хочешь — не надо. С бухты-барахты сейчас не отвечай. Давай, юнкер. Желаю успешного прохождения службы. Бабам своим я скажу, что тебя призвала труба служебного долга. Они с кроватей раньше десяти не поднимутся.

— До свидания, товарищ генерал.

— Будь здоров.

Лешка вышел через парадное высокое крыльцо и прикрыл за собой дверь. Около ворот была калитка, и, уже миновав ее, Лешка понял, что радуется он рановато, а потому и глупо. С чего это он решил, что после всех событий ночи с эдакой легкостью и непринужденностью выскочит отсюда и доберется до своей части? Разумнее было бы предположить, что кто-то попытается перехватить его по дороге.

Это предположение его не испугало, а скорее даже развеселило. Но через центральный выход он не пошел. Мало ли что? Правильнее принять правила игры, навязанные ему минувшей ночью, и, едва он удалился от дома Топоркова, как тут же свернул в боковой проулок и принялся искать лаз наружу.