Чтение онлайн

Сказал сынок.

— Ты очень стар и поседел

Но несмотря на это

Стоишь на голове,

Того гляди сойдешь с ума.

— Когда я молод был, —

Ответил старый Вильям сыну

Боялся ум свой повредить

Теперь мне это не грозит.

— Ты стар, — сказал юнец,

— Как я уже сказал.

Ты стал ужасно толст,

А кувыркаешься как мяч,

Так черт возьми, зачем!

— Когда я молод был, —

Сказал отец, пригладив седину,

Суставы мазал я себе

Вот этим эликсиром —

Бутылочка за шиллинг!

Не хочешь ли купить такой?

— Ты стар, — сказал юнец,

— Беззубым ртом своим

Не можешь ты жевать

И все же ты умял гуся

Как смог ты это сделать?

— Когда я молод был. — сказал отец,

— Я обо всем болтал с женой

И мышцы челюстей окрепли у меня.

— Ты стар, — сказал юнец

— И еле видишь

И все же ложку

Мимо рта едва ли пронесешь,

Как удается все тебе?

— На три вопроса дал ответ! —

Сказал отец. — Довольно попусту болтать!

Молчи! А то по лестнице спущу!

— Пожалуй, это не совсем правильно рассказано, — сказала Гусеница.

— Да, боюсь, не совсем, — ответила Алиса с робостью. — Некоторые слова изменились.

— Все неправильно от начала до конца! — сказала Гусеница решительно, и они замолчали на несколько минут.

Гусеница заговорила первой.

— Какого размера ты хотела бы быть? — спросила она.

— Ах, вообще-то размер не имеет для меня большого значения, — торопливо ответила Алиса, — но, честно говоря, вряд ли кто захочет менять размеры так часто.

— Я ЭТОГО не знаю, — сказала Гусеница.

Алиса не смогла ничего возразить — никогда раньше не бывала она в таком затруднительном положении и чувствовала, что с трудом держит себя в руках.

— Нынешнее положение вас устраивает? — спросила гусеница.

— Ну-у… мне хотелось бы стать немножечко побольше, мадам, если вы не против, — ответила Алиса. — Три дюйма мне все же маловато.

— Это отличный рост! — сказала гусеница сердито и встала (в ней оказалось ровно три дюйма).

— Но я раньше не была такой! — умоляюще сказала несчастная Алиса. И подумала про себя: «Почему они все так легко обижаются?»

— Ты к нему быстро привыкнешь, — утешила Гусеница, сунула кальян в рот и снова погрузилась в оцепенение.

На этот раз Алиса терпеливо дожидалась пока она снова соизволит заговорить.

Через пару минут Гусеница вынула кальян, зевнула и встряхнулась. После этого она сползла с гриба и уползла в траву, пробормотав на прощанье: «Одна сторона сделает тебя больше, а другая сторона сделает тебя меньше».

— Одна сторона ЧЕГО? Другая сторона ЧЕГО? — подумала про себя Алиса.

— Гриба, — ответила Гусеница, как будто Алиса произнесла это вслух, и тут же пропала из виду.

Алиса с минуту глубокомысленно разглядывала гриб, пытаясь понять где у него две стороны. Но так как он был совершенно круглый, это оказалось не так просто. Однако в конце концов, она обхватила его руками насколько смогла и отломила по кусочку с каждой стороны.

— Кто же из них какой? — спросила она саму себя и отгрызла немножко от кусочка в правой руке, чтобы испытать его действие и тут же ощутила сильный удар в челюсть — она ударилась о собственную ногу!

Она была очень испугана таким стремительным изменением. Но сразу поняла, что на растерянность у нее просто нет времени — она сжималась с катастрофической быстротой.

Поэтому она тут же принялась за другой кусок.

Ее подбородок уже так сильно прижался к ногам, что ей с трудом удалось приоткрыть рот, но все же она это сделала и ей удалось отправить в рот кусочек из левой руки.

Наконец-то моя голова на свободе, — сказала Алиса с восхищением, которое сразу же сменилось тревогой, когда она обнаружила, что не может найти свои плечи. Все что она видела, когда смотрела вниз это невероятной длины шею, которая возвышалась подобно стеблю над морем зеленых листьев, лежавших далеко внизу.

— Чем может быть вся эта зелень? — сказала Алиса. — И куда подевались мои плечи? И, ах, мои бедные рученьки, почему я вас не вижу?

Она вертела ими во все стороны, но это ни к чему не привело, кроме легкого колыханья листьев далеко внизу.

Так как похоже было на то, что ей не удастся поднять руки к голове, она попыталась опустить к ним голову и с радостью обнаружила, что ее шея прекрасно сгибается в любом направлении как у змеи. Она едва успела изогнуть ее вниз изящным зигзагом и уже собиралась нырнуть под листья, которые оказались ничем иным как кронами деревьев, под которыми она недавно бродила, когда резкий свист заставил ее быстро выпрямиться — огромный голубь налетел на нее и стал яростно бить крыльями по лицу.

— Змея! — кричал Голубь.

— Я НЕ змея! — сказала Алиса с негодованием. — Оставьте меня в покое!

— А я говорю — змея! — повторил Голубь, но уже потише и добавил дрожащим от сдерживаемых рыданий голосом: «Чего я только не делал, а им все мало!»

— Не имею ни малейшего понятия о чем вы, — сказала Алиса.

— Корни деревьев, берега рек, изгороди, — продолжал Голубь, не обращая на нее внимания, — но эти змеи! Им все мало!

Алиса недоумевала все больше и больше, но решила, что нет смысла что-нибудь говорить до тех пор, пока Голубь не закончит.

— Как будто мне мало забот с высиживанием яиц, — сказал Голубь, — но я еще должен сторожить их от змей день и ночь напролет! Я уже три недели не смыкал глаз!

— Мне очень жаль, что вас довели до такого состояния, — сказала Алиса, которая начала догадываться в чем дело.

— И даже когда я выбрал самое высокое дерево в лесу, — продолжал Голубь, срываясь на крик, — и уже думал, что наконец-то избавился от них, они ползут прямо с неба! У-у! ЗМЕЯ!

— Но, послушайте, я НЕ змея! — сказала Алиса. — Я… я-а…