Приключения маленького актера
Шрифт:
– Ой, да ты совсем ничего не понимаешь! Ведь это только так говорится - "шьет", а на самом деле она только фантазирует, - понимаешь, на булавках!..
Нет, Саша все-таки чего-то не понимала и решила переменить тему.
– У твоей мамы остаются, наверно, лоскутки?
– с интересом спросила она.
– О да! И какие замечательные!
– тоже оживилась Вика.
– И креп-жоржетовые, и панбархатные, и арганди...
– И ты шьешь из них своим куклам?
– Вот глупышка! Каким куклам? Я давно уже в них не играю. Это у тебя вот этот смешной - Петр...
– И она кинула снисходительный взгляд на Петрушку.
– А мама мне и не дает эти лоскутки - они нужны ей для отделки. Понимаешь, одна дама шьет себе панбархатное платье, а для другой обрезки идут на шерстяное. Они очень это ценят...
– протянула Вика.
И опять похоже было, что она кому-то подражает.
– И тебе совсем-совсем не дает?
– разочарованно спросила Саша.
– Нет, почему же... Если на воротничок или платочек, я всегда могу взять у Машеньки.
– Знаешь что, Вика! А ты не смогла бы сшить моему Петрушке новый театральный костюм вот из таких нарядных лоскутков? Мне очень хочется сделать ему подарок - он так скучает...
Вика с минуту молча смотрела на Сашу, а потом расхохоталась так, что у нее слезы выступили на глазах.
– Скучает? Твоя кукла?.. Да ты еще совсем глупая! И я - я буду ему шить!
– Да не ты, - смутилась Саша.
– Попроси маму помочь...
– Ой, маму! Мама будет шить твоему Петрушке! Ой, уморила!
И она снова расхохоталась - да так, что с ней вместе засмеялась и Саша, хотя в Викином смехе было для нее что-то обидное.
– Я вижу, вам тут очень весело, - сказал, солидно входя и снисходительно улыбаясь, важный Леонид Леонидович.
– Я очень рад. А чему вы так смеетесь?
– Ой, папа, ты подумай, она просит, чтобы мама - наша мама!
– сшила ее Петрушке костюм!
– Да, забавно, - снисходительно улыбнулся инженер.
– Но ведь ты можешь попросить об этом Машеньку.
– Да, правда, - согласилась Вика.
– Машенька сделает. А как же с примеркой? Она ни за что не будет шить без примерки.
– А ты возьми куклу с собой, - посоветовал Леонид Леонидович.
– Ну, вот еще...
– недовольно протянула Вика.
Но Леонид Леонидович нахмурился.
– Вика! Так надо!
– подчеркнуто сказал он.
– Я бы очень хотел услужить Сашиной тете - это чрезвычайно достойный и полезный человек.
– Хорошо, - сейчас же согласилась Вика.
– Давай, Саша, твоего Петрушку. Я его привезу тебе в таком костюме, что все девочки позавидуют!
– Спасибо, - неуверенно ответила Саша.
Ей уже не хотелось расставаться с Петрушкой и поручать его Вике.
Но и отказываться было неудобно.
Глава двадцать шестая
ВИКИНА МАМА И ЕЕ ЗАКАЗЧИЦЫ
– А, Теодора Ивановна! Пожалуйста, входите. Я попрошу вас посидеть немного - кое-что еще не готово.
И Викина мама принялась разворачивать кусок фиолетового бархата.
Похоже было, что она и не прикасалась еще к этой материи. Но заказчица - толстая дама с коротко стриженными волосами под маленькой шляпкой - благоговейно глядела на руки Викиной мамы, на ее довольно простенький халатик, на стол, заваленный заграничными журналами мод и обрезками материи.
– Садитесь, пожалуйста. Сейчас придет Машенька, и мы начнем примерку.
– Я в головном уборе - ничего?
– спросила Теодора Ивановна, усаживаясь на диван, тоже заваленный журналами.
– Ах, что это у вас тут? Кукла? И какая смешная! Это сейчас модно? Да-да, конечно, у моей приятельницы знаете, у Раисы Адамовны, вы еще ей шили вечернее апельсиновое - на диване всегда сидит кукла. Знаете, такая подушка, кукла-подушка: глаза стеклянные и настоящие волосы, а платье все в оборках и набито ватой!..
– Так это же кукла на чайник!
– насмешливо сказала Вика.
Она стояла перед зеркальным шкафом и заплетала свои блестящие косы.
– Вика!
– строго остановила ее мать.
– Иди, пожалуйста, к себе. И забери свою куклу.
– Купишь мне такое зеркало - буду у себя причесываться, - хладнокровно ответила Вика.
– А Петрушку не возьму. Ему Машенька костюм будет шить.
– Больше Машеньке делать нечего!
– Папа сказал - так надо.
И Вика, гордо вскинув голову, вышла из комнаты.
– Какая красавица ваша дочь!
– восхищенно пропела Теодора Ивановна. Ах, Машенька, здравствуйте!
– Здравствуйте!
– весело ответила молоденькая румяная девушка, быстро подходя к столу.
– Дайте, дайте, я сейчас все сделаю!
– И она быстро принялась прикидывать и кроить материю.
– А я так спешила! Сегодня у нас собрание было, и в библиотеку еще надо было забежать.
– Уж в библиотеку-то можно было бы и завтра, - сухо сказала Викина мама.
– Ой, нет, повесть такая интересная! В этом номере продолжение. Вы читали?
– И она кивнула на толстый журнал, который принесла с собой.
Викина мама сделала вид, что не расслышала вопроса.
– Поторопись, Маша, Теодора Ивановна ждет уже полчаса.
– Что вы, что вы!
– защебетала толстая дама.
– Мне сидеть у вас просто наслаждение!
Машенька весело засмеялась:
– Ну, тогда посидите. Скоро примерим... А это и есть Викин Петрушка? Славный какой!
Петрушка, которого толстая заказчица затиснула в самый угол дивана, так что и вздохнуть ему было трудно, очень обрадовался, услышав, как Машенька похвалила его.
Машенька была немножко похожа на Розу, только веселей и живее, чем Роза, и голос у нее был звонкий-звонкий.
Петрушка даже немножко повеселел, услышав этот голос, потому что беспорядок в комнате у Викиной мамы был ужасно скучный. Это был совсем не такой интересный беспорядок, как у Олега и Муси перед спектаклем. Вика Петрушкой совсем не занималась. Вообще было скучно и хотелось домой.
"И на что этот новый костюм! Глупости!" - сердито думал Петрушка.
А Теодора Ивановна между тем сняла с себя цветастое платье, ее обернули в фиолетовый бархат, и Викина мама стала закалывать этот бархат булавками, - то здесь, то там. Толстая дама стала похожа на ширму роскошного театра. Можно было подумать, что сейчас начнется представление. Но толстая дама только поахала и повертелась перед зеркалом, и бархат с нее сняли.