Чтение онлайн

Стоит им увидеть яркую, цветастую ширму и услышать верещащий, пронзительный голосок Петрушки, как все они превращаются в детей.

И вот они топают, хлопают, торопят артистов!

А Петрушка исчез, пропал, как будто провалился куда-то...

Олег уже в третий раз проигрывает на своем маленьком аккордеоне бравурный вступительный марш, стараясь не слышать Мусиного шипения и заискивающим шепотом подавая ей ненужные советы - еще раз посмотреть там-то и там-то.

Но Петрушка пропал бесследно.

В это время за ширмой появилась Саша. Она не смогла усидеть дома и нарушила прямое распоряжение Клавдии Григорьевны. Правда, она постаралась пораньше выполнить почти все, что было написано в расписании: и убрала комнату, и за хлебом сходила. Но вместо того чтобы сесть заниматься, схватила Петрушку и побежала на спектакль. Хоть второе действие посмотреть!

Но оказалось, что спектакль еще не начинался. Саша сразу поняла, что за ширмой что-то случилось, и поспешила на помощь.

– Саша, беги скорей к нам домой - мы, кажется, забыли там Петрушку! свистящим, трагическим шепотом взмолилась Муся.

– Хорошо, - торопливо согласилась Саша.
– А своего я оставлю тут. Можно ему пока побыть у вас?

– Мусенька!
– И голова Олега показалась за ширмой.
– Мусенька! Идея!

Но Муся уже поняла его. Она схватила Сашиного Петрушку и быстро оглядела его своими круглыми глазами.

– А сумеет?
– шепотом спросила она у Саши.

– Он сумеет, сумеет!
– торопливо зашептала сразу все понявшая Саша. Я ему показывала! Мы играли всю вашу пьесу!

У Петрушки даже дух захватило от волнения...

Но вот уже на нем костюм тракториста. И Мусина рука ставит его на ширму...

– Здр-расьте!
– кричит Петрушка.
– Вы не видели мой тр-рактор-р?

Его встречает хохот зрителей, и сразу же несколько голосов предлагают ему взаймы своего "коня". И Петрушка отвечает им, острит, каламбурит, и скачет, и юлит, и рулит, и спорит с сусликами, и дерется с медведем. Вот это жизнь!

А Саша с замирающим сердцем стоит за ширмой, в глубине ее, чтобы не мешать Мусе. Туда, в публику, она не может сейчас пойти: она слишком волнуется за Петрушку.

Но все идет прекрасно. Зрители в полном восторге.

И даже Муся, строгая Муся, довольна.

– Молодец!
– говорит она Петрушке после окончания спектакля.
– Я бы тебя взяла в наш театр, да, боюсь, Саша не отдаст.

– Берите, - грустно говорит Саша.
– Пока не найдется ваш Петрушка... тихонько добавляет она.

Глава шестнадцатая

УЧЕНЫЙ ПЕТРУШКА, ИЛИ НОЧЬ РАЗМЫШЛЕНИЙ

Сначала было совершенно темно. Попискивала какая-то птаха. Осторожно шуршали ветки. Петрушка, лежавший под кустом, на холодной земле, вздыхал и тосковал.

Его так небрежно и неуважительно потеряли. То, что они торопились, не могло послужить им оправданием. Торопливость хороша только при ловле мышей, а не в искусстве. Конечно, искусство требует жертв, и он готов принести их. Но нужна ли эта жертва, целесообразна ли она?

Так размышлял Петрушка, лежа под кустом, на холодной земле.

Все эти и другие давно известные изречения приходили в его голову не случайно. Дело в том, что Петрушка этот был не простой, а ученый. В течение долгих лет его работы в театре он сопровождал Олега и Мусю во всех их странствиях, бывал вместе с ними на всех диспутах и конференциях и набрался там такой учености, что сам себе удивлялся.

Лежа сейчас в холодной тени куста, Ученый Петрушка размышлял о судьбах кукольного театра и о том, нужен ли сегодня театр Петрушки.

"Я устарел!
– думал он с гордостью, упиваясь этими печальными словами.
– Я уже никому не нужен".

В этот момент холодная лягушка прыгнула на его руку, но Петрушка даже не заметил этого. Когда он думал о себе, он больше ничего не замечал.

"Однако истинное искусство не стареет, - продолжал он размышлять. Стало быть, я еще не устарел. Искусство вечно. Они не понимают этого..."

"Они" - это были Олег и Муся, которых Ученый Петрушка презирал. Они почти никогда не участвовали в диспутах. Они только молча слушали, иногда робко вставляя словечко, а потом брали на плечи свои мешки и снова отправлялись в поход.

И его, ученого, умудренного артиста, не выносившего громких голосов и резких движений, - его тащили, как какую-то кладь, иногда даже вниз головой, трясли в вагонах, а потом выпускали на сцену и заставляли потешать невежественных зрителей. Что понимали они в искусстве?

Так размышлял Ученый Петрушка.

А на небе появилась луна. Она вышла из-за облака, огромная, рыжая, почти театральная в своей немыслимой, фантастической красоте.

И в тот же миг лунная дорожка пересекла дорогу, засветились капли росы на кусте, и еще чернее стало темное, холодное ложе Петрушки.

– Искусство требует жертв, - шептал он.
– Судьба истинного актера всегда такова... Да, такова...

– Ква!
– ответила ему обрадованная знакомыми звуками лягушка.
– Ква!

Из всех рассуждений Ученого Петрушки она поняла и усвоила только это.

"Да, истинное искусство всегда остается непонятым!
– горестно и удовлетворенно подумал Ученый Петрушка.
– Такова судьба искусства. Да, такова!"

– Ква!
– подтвердила лягушка.

Глава семнадцатая

НЕПОХОЖИЕ ДВОЙНИКИ

Саша долго не могла уснуть в эту ночь. Вечером Клавдия Григорьевна отчитывала ее за самовольную отлучку из дому, за нарушение расписания...

Но как ни боялась Саша тетки, она ее почти не слушала.

Другое занимало и огорчало ее: Петрушки не было дома! Он вместе с другими актерами передвижного театра Мосэстрады был упакован и приготовлен к отъезду. Завтра рано утром Олег и Муся уезжают в другой поселок - в трех километрах отсюда. По плану своей работы, утвержденному в самой Москве, они не должны задерживаться долго на одном месте. Они должны обслужить за время своей поездки как можно больше строительных и полевых бригад.

С этим планом нельзя было не согласиться, нельзя было не подчиниться ему. Но Саше так грустно было расставаться с Петрушкой! Правда, Олег и Муся обещали вернуть его, как только они найдут своего премьера. Но как они могли найти его теперь - ведь они уезжали!