Чтение онлайн

Но поздно вечером, после спектакля, Олег и Муся посовещались и решили, что, как это ни грустно, Сашиного Петрушку надо отправить домой.

– Иначе атмосфера в театре никогда не улучшится, - со вздохом сказали Муся.

Глава двадцать третья

ПЕТРУШКА ПОМОГАЕТ ПО ХОЗЯЙСТВУ

Итак, он снова был дома. Саша ему так обрадовалась! Она не могла на него наглядеться и называла разными ласковыми именами.

Даже Крикун обрадовался, сконфуженно пробормотал вместо обычных речей: "Пойду обрадую ку-ур!" - и удалился, чтобы не мешать встрече друзей. Иногда и петухи бывают тактичными.

Только Клавдия Григорьевна недовольно поморщилась: "Опять этот Петрушка!" Но и она ничего не сказала.

А сам Петрушка? Ну конечно, он был рад.

Когда Клавдия Григорьевна ушла на работу, он вместе с Сашей обежал все углы своего немножко забытого дома, ткнулся носом в букет желтоватых листьев. ("Скоро осень, Петрушка!" - сказала Саша.)

Потом они прошли вместе мимо закрытой двери в Наталкину комнату. ("Не тянись туда, Петрушка! У Ирины кончился отпуск, и Наталку опять отвезли к бабушке".)

Потом вышли во двор.

Петрушка увидел знакомую, привядшую уже немного траву, и немного потускневшее солнце, и Крикуна, важно разгуливавшего в глубине двора, тоже уже не такого нарядного, как прежде.

Отчего это все как будто немного потускнело? Может быть, оттого, что уже близилась осень, такая ранняя в этом краю. А может быть, и оттого, что сам он стал немного старше, а главное, жил это время такой яркой, такой театральной жизнью.

Увы, все казалось ему теперь немного поблёкшим. Только там, в театре, была его настоящая жизнь...

Саша сразу это заметила и сначала очень огорчилась.

– Ты совсем забыл меня, Петрушка!
– сказала она укоризненно.

– Не забыл! Не забыл!
– заторопился Петрушка.

– Ты хороший, Петрушка!
– обрадованно сказала Саша.

– Уж-жасно хо-роший!
– подтвердил Петрушка.

И все-таки он скучал.

– Знаешь что, Петрушка?
– сказала ему однажды Саша.
– Давай будем опять с тобой представлять!

– А Наталка?
– удивился Петрушка.

– Наталка уехала, да ведь другие ребята остались. Помнишь, они приходили смотреть на нас? Устроим теперь настоящий театр! Такой, как у Олега и Муси. Хорошо?

– Ура!
– закричал Петрушка.
– Замечательная мысль!

С некоторых пор он иногда произносил такие громкие слова. Сам этого не подозревая, он перенял их у Ученого Петрушки.

И вот они начали готовить свой собственный настоящий театр.

Саша торопилась поскорее закончить все домашние дела, чтобы пораньше приняться за театральные. И Петрушка решил помогать ей.

– Я у Розы научился!
– уверял он Сашу.

Петрушке было стыдно признаться, что у Розы он ничем не занимался, а лежал в нафталине, в стенном шкафу. И Саша ему поверила.

– Что ж, хорошо, Петрушка, - сказала она.
– Выбери, что ты хочешь делать: чистить картошку или заваривать чай.

– Картошку! Картошку!

– Хорошо. Вот тебе ножик, вот две картофелины, вот вода. А я пойду в магазин за хлебом.

И Саша ушла.

Картофелины были пузатые, светло-коричневые, неприступные.

Петрушка тюкнул одну из них носом - и вдруг на ней появилось маленькое белое пятнышко. Тюкнул еще раз - образовалась дырочка.

– Хо-хо! Вот я какой!
– обрадовался Петрушка и стал тыкать в картофелину носом.

"Я придумал, как чистить без ножика!
– ликовал он.
– Вот обрадуется Саша!"

Но Саша совсем не обрадовалась.

– Ой!
– сказала она испуганно и подбежала к Петрушке.
– У тебя весь нос грязный!

– А зато картофелина какая!
– восхищался Петрушка.
– Как е-ежик!

– Да-да, совсем как ежик. Или как терка, - сказала Саша.
– Знаешь, что, завари-ка лучше чай. Хорошо?

– Хорошо, хорошо!
– согласился Петрушка. Он начал входить во вкус хозяйственных дел.

– А ты сумеешь?
– забеспокоилась Саша.
– Чай надо сыпать в чайничек. И совсем немного.

– Знаю!
– закричал Петрушка.

– И он начал хозяйничать.

Но когда Саша увидела, что он сделал, она даже рука-ми всплеснула:

– Куда же ты всыпал чай, Петрушка?

– В чайничек. Ты же сама сказала - в чайничек!

– Да разве это чайничек! Ведь это большой чайник! А где же чай?

– Высыпал!

– Как, ты высыпал всю пачку? Ведь я же тебе сказала - немножко!

– Я и всыпал немножко. Она была с-совсем маленькая...
– обиделся Петрушка.

– Ой, что я скажу тете?
– огорчилась Саша.
– Она все говорит: надо экономить... Ну ладно, Петрушка, не горюй! Посмотри лучше в окошко, а я побегу куплю еще чаю. А потом мы с тобой начнем делать декорации. Хорошо?

– Хор-рошо, хорошо, - немного обиженно согласился Петрушка.

Глава двадцать четвертая

КЛАВДИЯ ГРИГОРЬЕВНА ВОСПИТЫВАЕТ

– Смотри, Петрушка, как красиво!
– И Саша поставила на стол готовую декорацию.

Это был густой зеленый лес, с большими дубами. В дупле самого большого дуба сидела игрушечная деревянная сова. Раз!
– дернула ее за веревочку Саша, и сова захлопала крыльями и страшно выпучила на Петрушку свои круглые глаза.

Петрушка чуть со стула не свалился:

– Ой! Страшно!

– Ах ты трусишка!
– укорила его Саша.
– А ведь тебе придется в этом лесу играть. Ты встретишь там серого волка и скажешь ему...

Что должен будет сказать Петрушка страшному волку, осталось неизвестным, потому что в этот момент открылась дверь и вошла Клавдия Григорьевна, которую оба они боялись не меньше, чем серого волка.

Саша примолкла, а Петрушка сунул голову ей под руку и притаился.

– Сейчас я заходила в школу, - сказала Клавдия Григорьевна, снимая свой гремящий негнущийся плащ.
– Тебя, конечно, записали. Класс будет сильный, - тебе надо усердно готовиться, чтобы не осрамить меня. Ведь я знак, ты в прошлом году много пропустила. А там будут учиться дети приезжих инженеров и... Постой, постой, что это у тебя такое?

Клавдия Григорьевна быстрыми шагами подошла к столу и взяла в руки декорацию леса. Она нечаянно дернула за веревочку, и сова сейчас же страшно захлопала крыльями и завертела головой, но Клавдия Григорьевна не испугалась - она была не из трусливых. Она перевернула раскрашенную декорацию, так что страшная сова повисла вниз головой, и рассматривала изнанку леса.