Чтение онлайн

– Вот новый клуб, он уже готов, но только там еще нет никого, - робко сказала Саша, показывая на новый белый дом по другую сторону улицы.

– Ура!
– закричал Олег, подбрасывая вверх свою шляпу.
– Ура, Мусенька, мы на месте!

– И давно были бы на месте, если бы ты не вздумал зачем-то идти пешком, - ворчливо ответила Муся, останавливаясь и быстро, как птица, оглядываясь вокруг.

– Как это - зачем? Мусенька! Для жизненных впечатлений!
– И Олег так весело и громко захохотал, что Саша засмеялась вместе с ним и нехотя улыбнулась Муся, заботливо глядевшая на своего спутника.

И, услышав со своего подоконника этот смех, Петрушка понял, что начинается какая-то новая, удивительная жизнь.

Глава двенадцатая

ГРАЖДАНИН МОСГОСЭСТРАДА И ЕГО РАБОТНИКИ

Петрушка уверяет, что он сразу догадался бы, кто такие Олег и Муся, если бы Саша взяла его с собой в клуб. Но Саша и не вспомнила о нем, когда приезжие позвали ее с собой "помочь распаковаться, устроиться".

– Нам всегда и везде помогают дети!
– радостно сообщил Олег временному коменданту клуба тете Паше, которая с некоторым опозданием прибыла к месту действия.

И действительно, Саша с радостью помогала этим интересным людям распаковываться и устраиваться на новом месте. А как ей завидовали другие поселковые ребята!

Их носы, прижатые к стеклам клубных окон, буквально расплющивались, а уши горели от любопытства и предвкушения чего-то необычного.

Незнакомцы вынимали из своих мешков какие-то пестрые ширмы, какие-то пищащие (честное слово, пищащие!) свертки... Но разворачивать их они не стали.

– Все равно клуб еще закрыт и сцена не готова, - сказал Олег, который быстро обошел все помещение.

– Придется отложить спектакли, - поддержала Муся.
– Кстати, отдохнем и хорошенько подготовимся.

– Что ты, Мусенька!!
– закричал Олег.
– Как можно? Ты только посмотри!
– И он показал Мусе на прижавшиеся к стеклам носы.

– Подождут!
– отрезала Муся.

– Мусенька, не притворяйся такой жестокой!
– завопил Олег, обнимая Мусю и подмигивая Саше.
– Ты ведь горишь нетерпением начать спектакли!

И он закружил Мусю среди разбросанных вещей.

– Инвентарь! Олег, ты с ума сошел!
– кричала Муся.
– Отпусти меня сейчас же!.. Неужели ты не понимаешь...
– ворчливо начала она, когда Олег отпустил ее и уселся на какой-то узел.
– Олег, встань сейчас же с реквизита!.. Неужели ты не понимаешь, что играть в таком ответственном спектакле, у здешних строителей, надо хорошенько подготовившись!.. Ведь смотреть нас придут не только дети...

– А хотя бы и дети!
– весело откликнулся Олег.
– Вот в этом ты абсолютно права, Мусенька. Я складываю оружие! Нам, работникам Мосгосэстрады, осрамиться в таком спектакле? Ну нет! Клянусь своей бородой!..

И Олег опять захохотал и подмигнул Саше, потирая свой бритый подбородок. И вдруг вытащил из мешка густую черную бороду, приложил ее к подбородку, и - раз!
– борода будто приросла к нему.

Саша сначала растерялась, а потом захлопала в ладоши, как в настоящем театре. Но Олег тут же отцепил бороду, а Муся сказала:

– Девочка, будь добра, проводи нас в столовую. А послезавтра приходи на первый спектакль нашего театра.

– А какой у вас театр?
– живо спросила Саша. (Хоть она и была вежливая и неназойливая девочка, но такая же любопытная, как и все девочки ее возраста.)

– Театр Кукол Мосгосэстрады!
– провозгласил Олег.
– Запомни, девочка Саша, и передай всем: театр гражданина Мосгосэстрады! А мы его покорные слуги и верные работники. С двадцатилетним стажем, - учти это, Саша!

Чему так радовался Олег, объявляя это, Саша не поняла, но ушла из не открытого еще клуба очень заинтересованная: гражданин Мосгосэстрада - кто бы это мог быть такой?

Саша читала уже исторические повести и подумала, что у человека с такой фамилией была, вероятно, бородка клинышком, по-старому эспаньолка, и был он, конечно, иностранцем - вероятно, испанцем.

Но человек он был, видно, неплохой, если такие замечательные работники, как Олег и Муся. прослужили у него целых двадцать лет.

Глава тринадцатая

ПЕТРУШКА ПОПАДАЕТ В НАСТОЯЩИЙ ТЕАТР

Первое представление кукольного театра должно было состояться в среду, 17 июля.

Театр обещал показать "любимый спектакль нашей детворы - забытую и возобновленную после длительного перерыва пьесу "Петрушка-иностранец".

Так было написано на пестрой большой афише, висевшей на дверях клуба.

Эту афишу Олег сам разрисовывал и расписывал красками накануне, и все поселковые ребята толпились у окна, а сбоку безуспешно старался протиснуться Крикун, но его все время отгоняли.

В самом низу афиши было приписано, что первое представление состоится в обеденный перерыв на строительной площадке.

Вот это было здорово! На строительной площадке! Значит, для всех и совершенно бесплатно. Потому что трудно было себе представить, как молено огородить абсолютно открытую и вольную стройплощадку.

Эта маленькая приписка в конце мигом облетела весь поселок.

Для всех! Без билетов!

Даже Крикун собирался на первое представление.

А Петрушка?

Представьте себе, Петрушка еще ничего не знал.

Крикун болтал ему что-то такое невразумительное о новых соседях, что Петрушка его и слушать не стал, а Саша молчала. Почему - это был ее секрет, и мы не можем его выдать. Может быть, она просто забыла о Петрушке? Может быть, хотела сделать ему сюрприз?

Во всяком случае, когда она в горячий полуденный час уселась с ним в самом первом ряду расставленных на стройплощадке скамеек - в большой шляпе из лопуха, чтобы защитить от солнца себя и Петрушку (это посоветовала всем зрителям задолго до начала представления Муся), - словом, когда она уселась с ним в первом ряду перед какой-то серой холстинной стенкой, Петрушка еще ничего не подозревал.

И вдруг ударили медные тарелки, зазвенела музыка. И какая знакомая музыка!

Петрушка так и рванулся вперед, но Саша крепко держала его.

А серая холстинная стенка неожиданно раздвинулась, и за нею оказалась цветастая, как Сашин сарафан, ширма.

Нет, она была еще веселей, чем Сашин сарафан. Она была как трава, заросшая одуванчиками во дворе нового Петрушкиного дома, но только еще ярче!

И сразу же за ширмой зазвучал до невозможности знакомый голос. Чей? Да его же, его собственный - пронзительный, верещащий, стрекочущий голос - и Петрушка, настоящий Петрушка, но не он, а его двойник, ослепительно прекрасный, выскочил на ширму.