Чтение онлайн

За квартал до товарной станции Лева попросил остановиться.

— Подумают, сдурел Похлебаев, — пояснил он, вылезая со своей «шарманкой» из экипажа, — дежурить на извозчике едет... Сколько я тебе должен?

— Чё смеяться-то! — обиделся Мишка.

— Не сердись,— улыбнулся Лева,— я пошутил... Значит, Мишук, до встречи, связь держим через мою сестренку.

— Ладно! — буркнул Мишка...

Ехать назад одному было скучно. Но брать ездоков не хотелось, и, когда какой-то толстый господин в бобровой шубе и в котелке, размахивая тростью, крикнул: «Извозчик! Давай на Клубную!», Мишка молча промчался мимо. Парень жалел, что не расспросил Леву более подробно о задании: все ли надо будет запоминать или только самое интересное, а может, кое-что стоит и записывать.

Во второй части около главного входа в надетом поверх шинели овчинном тулупе часовым стоял дядя Коля. Увидев на козлах подъехавшего экипажа Мишку, старый пожарный чуть не зазвонил в небольшой медный колокол, висевший в полосатой будке, однако вовремя опомнился:

— Слава богу! Слава богу! — обрадованно произнес он и стиснул парня. — Сыскался!.. А мы тут упросили Виктора Сергеевича в комендатуру по телефону брякнуть...

— И что там сказали? — едва переводя дыхание, спросил Мишка, освобождаясь из медвежьих объятий дяди Коли.

— Мол, подпоручик Побирский отпустил вашего кучера на все четыре стороны... Так ли это? Не соврали!

— Да почти так...

— Где же ты тогда шатался, откуда у тебя, слышь, кобылка, упряжь?

— Ой, дядя Коля! — неопределенно махнул рукой Мишка.— Долго говорить... Не пожарный я более...

— Да ты очумел? — изумился дядя Коля.

Но Мишка не стал объяснять подробно, почему это он вновь решил заняться извозным промыслом, а лишь шепнул ему на ухо, что выполняет теперь «особое задание товарища Корытко», о котором следует молчать.

— Так и дяденьке Сидорычу передайте, — наказал парень старому пожарному. — Не хочу я пока в казарму забегать: начнут все расспрашивать, что да как... Придумайте с дядей Сидорычем чё-нибудь.

— Ладно, Миша! — серьезным тоном ответил дядя Коля.— Все сделаем. Только ты нас не забывай.

— Что вы! —заверил Мишка.— По гроб жизни... Вчерась-то хоть как у вас кончилось?

— Кажись, пронесло, — улыбнулся дядя Коля. — Видать, нашего брата в тех событиях не подозревают...

Вечером Александр Гаврилович ругал Мишку за то, что тот привез домой слишком мало выручки. Парень оправдывался и ссылался на строгие порядки, установленные в городе: жители второй день боятся показываться на улицах. Но Александр Гаврилович не очень-то поверил и собственноручно обшарил все Мишкины карманы и складки.

— Клиентов зазывать разучился? — зашипел хозяин, давая Мишке подзатыльник. — Будешь так зарабатывать, на хлеб и воду посажу.

Парень в душе ухмыльнулся. Мог ли он рассказать Александру Гавриловичу про Люсю и Юрия, которых после полудня специально дождался у школы. С такими седоками в центре было рискованно: чего доброго, Прохор или сам глава заведения «Побирский и сын» увидит. Пришлось кататься по самым дальним улицам.

Люсе и Юрию Мишка сочинил целую историю о том, как он поругался с брандмейстером.

— И что с тобой, Мишка, будет? — встревоженно спросил Юрий.

— Ничего, — с форсом ответил парень. — Я, как видишь, уже нашел себе должность, извозом занимаюсь.

— И не жалеешь, Мишка?

— Пока нет... Хотя...

— И я, Мишка, огорчился.

Люся, не вмешиваясь в их разговор, время от времени вздыхала. Девочке трудно было поверить тому, что Мишка уже больше не служит в пожарной части. Она совсем недавно с гордостью хвастала школьным подругам, что у нее есть приятель из пожарных. Кроме того, Люся ни разу в жизни не каталась в таком богатом экипаже и поэтому чувствовала себя сейчас немножко неуверенно. А когда Мишку остановил встречный казачий дозор, у нее душа, как говорится, ушла в пятки. Но Мишка, указывая на Тонькину дугу, где чернели буквы «Извозное дело — Побирский и сын», как ни в чем не бывало пояснил казакам, что он «человек Побирских» и выполняет волю хозяина, который велел ему доставить двух учеников до дома.

Урядник внимательно посмотрел на школьные сумки Юрия и Люси, затем, шевеля губами, прочитал про себя надпись на дуге и отпустил их с миром.

Убедившись, что казаки уже далеко, Юрий хлопнул Мишку по спине и с гордостью воскликнул:

– Ты герой, Мишка! Ты действительно никого не боишься... Давайте будем считать, что мы мчимся в фургоне по американским прериям и нас преследует шайка Черного Джо... Приготовить карабины!..

— Хватит нам разъезжать! — вдруг решительно объявила Люся. — Не хочу больше с чубатыми встречаться! Глядите, Миша, нарветесь на вредных, не все они, казачки, такие добрые. Да и смеркается, а ноги у меня околели...

В оставшееся время Мишка заработал для Александра Гавриловича не так-то много.

XV. ЭТО Я, МИХАИЛ ЕВЛАМПИЕВИЧ

Ночью восемнадцатого ноября в Омске вице-адмирал Колчак объявил себя «верховным правителем России».

По случаю этих величайших перемен у Прохора в воскресенье собрались приятели: чины комендатуры, «голубые уланы», контрразведчики, командиры казачьих сотен — словом, все, кто мечтал недавно о сильной власти. Тосты за русского Наполеона, его превосходительство адмирала Колчака, следовали один за другим.

Александр Гаврилович, кланяясь направо и налево, пьяно улыбался и твердил:

— Дорогие гости, господа герои! Кушайте и пейте, что бог послал. Не брезгуйте нашим хлебом-солью...

В тот вечер Мишка буквально сбился с ног. Через каждые пять минут хозяин посылал его то в подвал, то в кладовую, то в кухню, то в амбар.

Однако заменяя пустые графины полными или подавая новое угощение, парень не забывал вслушиваться в разговоры, которые велись в горнице. Умудрялся он и отрывать пуговицы с висевших в прихожей офицерских шинелей, чтобы пополнить коллекцию Юрия. Но от кое-каких речей Мишке по-настоящему становилось жутко.

— Привяжешь негодяя к столбу,— усиленно жестикулируя говорил лысый капитан, стараясь привлечь к своему рассказу внимание присутствующих,— и начинаешь. Сначала в глаза прицелишься, потом тихо-тихо опускаешь дуло винтовки вниз...

— Адмирал Колчак, — прервал капитана чей-то бас, напоминающий голос протодьякона, — знает, что восстановить Россию можно лишь с помощью кнута, пули и виселицы... Вы адмирала своими подвигами не удивите.

— Нет, удивим! — заорал, брызгая слюной, растрепанный подъесаул, у которого на погонах белели эмблемы чернознаменного отряда атамана Анненкова — череп с перекрещенными берцовыми костями. — Теперь, когда у нас появится настоящее войско, когда в нем будет могучий дух, мы покажем комиссарам, где раки зимуют...

Чтобы прервать начавшийся спор, Прохор затянул подхваченное криками «Ура!» «Боже, царя храни». Александр Гаврилович обходил гостей, наполняя их рюмки, и умиленно говорил:

— Как приятно чокнуться под могущественные звуки русского гимна.

В конце пирушки Мишка соображал плохо, хотя пьяным-то был не он, а хозяева и гости. Каждый из них вслух высказывал свою декларацию, разобраться в которых парень не пытался. Запомнилась лишь бравурная песня Прохора под гитару, да и то потому, что Мишка слышал ее раньше. Надрывно высоким голосом Прохор горланил: