Чтение онлайн

– Чё ты, Лева! — перепугался Мишка и машинально дернул вожжи.

Заиндевевшая Тонька решила, что ей приказывают трогаться, заржала и хотела было рвануться из узенького загородного переулка, но Лева, находившийся около саней, успел крикнуть:

— Стой, милая!

И, похлопав Тоньку по боку, добавил:

— Оказывается, ты, парень, тово, трусоват...

— Я?! — от такой обиды Мишка даже сорвал шапку и бросил ее под ноги.

Лева поднял шапку с павлиньим кучерским пером, стряхнул с нее снег и добродушно улыбнулся:

— Ладно, Мишук, охладись... Ты же не паровозная топка... Слушай-ка внимательно: ты нам понадобишься. Ты и лошадь...

И на другой день Мишкины сани можно было приметить в районе Симоновской церкви: они то бороздили продутую ветрами Сенную площадь, то неслись, поднимая снежную пыль, по Болотной улице, то пересекали Плешивую горку. На окрики: «Эй, извозчик!» — Мишка не оборачивался.

Если бы это пустопорожнее катание увидел Александр Гаврилович, его наверняка хватил бы удар. Но Александр Гаврилович, к счастью, простудился и отсиживался дома.

В декабре темнеет быстро. Мишка, помня недавнее приключение, опасался появления ночных дозоров.

— Извозчик, сюда! — прервал его размышления знакомый голос, и к остановившимся саням поспешил Лева с каким-то низеньким незнакомцем. — Нам в заводской поселок. Сколько возьмешь до Опалих?

В заводском поселке имелось чуть ли не с десяток улиц, названных по неизвестно кем установленной традиции Опалихами: первая Опалиха, вторая, третья, четвертая... Своих ездоков Мишке надо было высадить на самой последней, дальше начинался лес. И на этом его помощь Леве сегодня кончалась...

Хоть Александр Гаврилович и жаловался на простуду и на неприятные колики-в брюхе, но встречать Мишку все-таки вышел и, пересчитав выручку, заохал:

— Ты, Михаил, сдурел! Грабишь меня, что ли?.. Исповедуйся, где деньги?

— Чё смеяться-то! — храбро ответил Мишка. — Все тут...

— Тут? Противная твоя харя!.. Катерина, этому варнаку не вздумай собирать ужин... Пусть ложится с пустым пузом... Наказан ты, Михаил!.. Катерина, коли ослушаешься, гляди!..

И, погрозив костлявым кулаком, Алексадр Гаврилович удалился.

— Подумаешь!.. — буркнул вслед Мишка. — Испугались!.. Сверху легко плевать, а попробуй снизу.

Парня интересовал не ужин, мысли его блуждали где-то на далекой Опалихе.

Как и в прошлые дни, человек, за которым наблюдал Лева, и сегодня заявился в церковь и усердно бил там поклоны иконе Николая-чудотворца, не забывая, однако, незаметно приглядываться и к прихожанам. Правда, людей в церкви было немного.

Лева после конца богослужения поджидал своего «поднадзорного» за фигурной оградой. Требовалось проверить, нет ли за ним хвоста. Но все, кажется, было в порядке, провокатор вышел один, и Лева, обогнав его, негромко назвал пароль.

Тот ойкнул и чуть не споткнулся.

— Не бойтесь, — доверительно прошептал Лева: — В храме встречаться не стоило: опасно. Вы ведь из Горнозаводского отряда?.. В нашей организации провал за провалом, старые явки накрылись... Я вас довезу до нового адреса.

— Опасно, говоришь? — замедляя шаг, произнес провокатор и выпрямился. — Дорогой товарищ, здравствуй... Хорошо, едем! Все расскажу на месте, но заранее, дорогой товарищ, предупреждаю: удивишься...

Мишка, будто случайно подвернувшийся извозчик, согласился доставить их до последней Опалихи, и кобылка его, пуская из ноздрей пар, крупной рысью помчалась через Сенную площадь.

Но Мишка не знал, что Лева повезет незваного гостя в заброшенную сторожку, находившуюся версты за три от Опалихинского района. Когда-то в ней жил лесник, охранявший заводские угодья. Теперь сторожка пустовала. Летом, правда, сюда иногда забегали любопытные ребятишки.

— Почему, товарищ, мы так далеко едем? — с едва уловимой тревогой поинтересовался Левин спутник, силясь что-нибудь разобрать в темноте.

— Потерпите, — успокоил его Лева, — Уже скоро...

В сторожке при мерцающем свете парафиновой свечи их ждали Корытко, Леонид Борисович и Половников.

Первым через порог переступил Лева, за ним, отряхиваясь от снега, — незнакомец. Несколько минут все молчали. Наконец железнодорожник произнес:

— Этот человек хочет кое-что рассказать. Наш пароль ему известен.

— Кто из вас товарищ Федор? — оглядевшись по сторонам, поинтересовался гость.

— Ну, я буду товарищ Федор, — ответил Корытко. — Откуда вы знаете мое имя и кто вы такой?

— Казарин — моя фамилия, — представился провокатор и снял шапку.—Хотя уверен, что фамилия ничего не скажет вам.

— Правильно, — послышался голос Половникова. — Она нам, действительно, ничего не говорит. Как вы догадались?

— Дорогие товарищи, вы мне должны поверить...

И гость довольно складно и убедительно рассказал, как однажды вечером он был арестован на Главном проспекте. Кому-то из патрульных контрразведчиков, видите ли, его внешность показалась подозрительной.

Вместе с Казариным в тюремной камере находился еще заключенный, смертник, который за час до расстрела открыл ему свою настоящую фамилию и назвал один адрес. По этому адресу, говорил он, можно отыскать нужных людей и сообщить им о судьбе бойца партизанского отряда Микулина.

Так объяснил Казарин свое появление в Симоновской церкви.

— Чем вы можете подтвердить ваши слова? — пристально’ вглядываясь в лицо рассказчика, спросил Корытко.— Ну?

— Разве того, что я сообщил, мало? — чуть усмехнувшись, ответил Казарин. — Неужели мало, дорогой товарищ Федор?

— Что же вы намерены делать дальше? — поинтересовался Корытко.

— Как что?.. Я ведь...

Но в этот момент к нему с револьвером в руке неожиданно приблизился Леонид Борисович:

— Ты думаешь, мы ничего не понимаем?..

— Ну, отставить!— крикнул Корытко.

Но было уже поздно: Казарин ударил шапкой по свече и кинулся к дверям. И тут же грохнул выстрел...

...Когда Корытко вновь зажег свечу, все увидели лежащего перед порогом провокатора. Леонид Борисович стоял рядом и тяжело дышал. Револьвер в его руке еще дымился...

XVII. В ПОЖАРНЫХ Я САМ СЛУЖИЛ

Прошла неделя. Однажды, когда Мишка ждал около вокзала пассажиров с челябинского поезда, к нему подошел человек в добротном тулупе, внимательно осмотрев Тоньку, почмокал языком и спросил: