Чтение онлайн

На солнце оружьем сверкая,

Под звуки лихих трубачей,

По улице пыль подымая,

Проходил полк гусар-усачей...

По всему Уралу в этот день кружилась метель. Александр Гаврилович уже с раннего утра приказал сменить экипажи на сани. И сейчас во дворе стояли припорошенные метелью усталые лошади. После работы их не велено было распрягать, извозчики получили указание ждать минуты, когда загулявшие «господа» пожелают отправиться восвояси. Мишке пришлось везти двух офицеров.

Хлеща комьями снега в передок саней, Тонька помчалась по темным улицам города.

Вначале Мишка не обращал внимания на седоков: они пороли чушь. Потом он прислушался...

Три недели назад на перроне пассажирского вокзала патруль «голубых улан» арестовал связного из Горнозаводского партизанского отряда. На всех допросам связной молчал, несмотря на то, что били его нещадно. Только от документа, который нашли в подкладке, не отказывался. Видимо, понимал, что от этой улики никак не отвертеться.

Тогда к нему в камеру, находившуюся в подвале контрразведки, подсадили провокатора. Тот выдал себя за слесаря механических мастерских, участника недавней забастовки.

— От меня хотят вытянуть фамилии членов стачечного комитета,— доверительно признался он. — Но пусть ждут у моря погоды.

Вскоре слесарю разрешили свидание с женой. И «жена» сообщила, что в городе вот-вот вспыхнет вооруженное восстание против белогвардейцев.

— Эх, жаль! — с горечью воскликнул связной, когда сосед по камере передал это известие. — Не дожить мне... Все внутри отбито, кровью харкаю... Каты проклятые!

— Доживем, друг! — успокаивал провокатор. — Только не отпевай себя заранее... Из тюрьмы мы днями освободимся... Восставшие нас выручат...

Провокатору было дано специальное задание: во что бы то ни стало узнать адрес, куда направлялся партизанский связной.

Вот о том-то, как легче и быстрей раздобыть адрес, и спорили в Мишкиных санях офицеры. Один из них считал, что вся эта глупая возня с подсадкой и гроша ломаного не стоит. Если бы начальство отдало ему в руки того большевика, он моментально заставил бы его расколоться. Другой офицер возражал ему, говорил, что большевики — фанатики; с ними нельзя столковаться ни по-хорошему, ни по-плохому, они лучше согласятся умереть, чем выдать своих товарищей. Тут нужна особая сноровка.

Уразумев, о чем идет речь, Мишка выпрямился и нервно заерзал на своем сиденье. Штука-то какая!..

Раздвинув локти, он стал энергично погонять Тоньку. Кобылка, задорно тряхнув хвостом, прибавила скорость. Мимо под скрип полозьев проплыли силуэт польского костела, каланча второй пожарной части, качнулся фонарь перед рестораном «Пале-Рояль», и, лихо развернувшись, сани, обогнув угол, вымахнули на необъятный и безлюдный Главный проспект.

У подвыпивших седоков от такой неожиданно бешеной езды закружились головы. Один из них, придерживая папаху, опасливо крикнул:

— Эй, ямщик! Сдурел?.. В сугроб хочешь нас вывалить? Сбавь ход!.. Ну, кому говорю?

Но Мишка, не слушая офицера, продолжал гнать Тоньку с прежней шальной быстротой и только у Соколовской гостиницы, переданной еще с августа в ведение военной комендатуры, остановился.

– В морду тебе, идиоту, следует!..

К счастью, угроза осталась лишь на словах: офицеры едва стояли на ногах. Опираясь друг на друга, они поплелись к парадному крыльцу гостиницы. Сонный часовой у освещенного входа, вздрогнув, вытянулся в струнку, а Мишка, обрадовавшись, что легко отделался, поспешил на Солдатскую улицу.

Конечно, ехать туда в глухую ночную пору было рискованно. Мишка не представлял, как отнесется к такому позднему визиту Люсина мать (отец у Люси тоже погиб в германскую войну). Одно парень знал: медлить никак невозможно.

Около домика Похлебаевых Мишка вылез из саней и, сдернув с правой руки варежку, осторожно постучал в крайнее окно. Однако на стук никто не отозвался. Выждав несколько минут, он забарабанил сильнее. Но в домике словно вымерли; парень только собрался ударить по раме, как во дворе скрипнула дверь и послышался встревоженный голос Люсиной матери:

— Кто там? Кто?..

Приоткрыв калитку, Мишка просунул голову и несмело пробасил:

— Не пужайтесь, тетенька Похлебарва... Это я, Михаил Евлампиевич.

Запахивая шубейку, Люсина мать все тем же встревоженным голосом переспросила:

— Михаил Евлампиевич?.. Какой такой еще Михаил Евлампиевич?

— Да Мишка я, — поправился парень. — Мишка... Мне, тетенька Похлебаева, Людмилу срочно надо.

— Не знаю я ни Михаила Евлампиевича, ни Мишки! — испуганно воскликнула женщина. — Иди проспись, не то соседей позову.

— Тетенька Похлебаева! — со слезами воскликнул Мишка. — Ей-богу, мне Людмилу... Чё смеяться-то!

— Маманя, а это ведь и впрямь он, — неожиданно раздался тоненький голосок, и в накинутом на плечи вязаном платке Люся со свечкой в руке выглянула из-за спины матери.

— Марш в сенки, непутевая! — цыкнула на нее мать. — Простудишься... Это еще что за «он»?

— Пустите меня, тетенька Похлебаева, к вам, — умолял Мишка. — Я Людмиле пять слов передам и сгину.

— Пустите его, маманя, — присоединилась к Мишкиной просьбе девочка. — Миша — по важному делу...

— Да зачем тебе полуночника? — удивленно произнесла мать. — Добрые люди в такое время по гостям не шатаются.

— Укажите хоть, где Лева? — с отчаянием выкрикнул Мишка. — Понимаете... Лева!

— Лева?.. Так ты Леву ищешь?.. Поднимись-ка на крыльцо...

На кухне Люсина мать с пристрастием начала допрашивать парня, для чего ему посреди ночи вдруг понадобился Лева?

— Взаправду, тетенька Похлебаева, понадобился, — горячо доказывал Мишка. — Ей-богу, взаправду... Где он?.. Я мигом разыщу, у меня за воротами лошадь...

— А будет ли Лева рад незваннику?..

Ответить Мишка не успел: на пороге кухни появилась одетая по-зимнему Люся.

— Маманя, — робко сказала она. — Я с Мишей съезжу до Левы... Коли Лева не ночует у дяди Романа, поищем его у заречных Похлебаевых... Ты не бойся, маманя... Миша меня назад доставит...

— Что? — попятилась к печке ошеломленная мать. — Миша тебя доставит? Да вас любой патруль схватит...

— Не схватит, — стал доказывать Мишка. — Я, тетенька Похлебаева, никаких патрулей не видывал...