Чтение онлайн

Адам, по всей видимости, не знал ни о ранении Берда, ни о других новостях Легиона.

– Дятел вернулся домой с ранением, - объяснил ему Старбак, - а я - новый полковник.

Адам удивленно уставился на своего друга.

– Ты?

– Твоего отца вышвырнули.

Адам покачал головой, очевидно, не веря, или даже отрицая подобное.

– Ты командуешь Легионом?

Старбак натянул поводья, чтобы развернуть лошадь.

– В следующий раз, когда решишь перехитрить какое-либо подразделение, не выбирай мое, Адам. В следующий раз я убью тебя ко всем чертям.

Адам покачал головой.

– В кого же мы превращаемся, Нат?

Старбака рассмешил этот вопрос.

– Мы на войне. Твоя сторона заявляет, что следует сжигать дома и отбирать пожитки у населения. Полагаю, мы не отстаем от вас.

Адам даже не попытался оспорить эту точку зрения. Он смотрел на ферму, из нескольких окон которой теперь валил густой дым. Траслоу явно проявил всё свое мастерство поджигателя, намного превзойдя тщетные попытки Старбака.

– Это твой отец?
– Адам увидел фигуру в темной одежде, выбежавшую из горевшего дома.

– Отправь его домой невредимым, хорошо?

– Конечно.

Старбак неловко развернул лошадь.

– Береги себя. И не связывайся с нами. Мы исчезнем через пять минут.

Адам кивнул в знак согласия, и когда Старбак уже пустил коня вперед, окликнул его.

– Ты слышал что-нибудь о Джулии?

Старбак обернулся.

– С ней все хорошо. Она сестра милосердия в Чимборасо.

– Напомни ей обо мне, - попросил Адам, но его бывший друг уже ускакал.

Старбак направился обратно к дому, где за оградой двора собралась его бывшая рота, чтобы посмотреть на пожар. Отец что-то ему крикнул, но слова заглушил гул пламени.

– Поехали!
– прокричал Старбак и отвернулся от горящего дома. Он не попрощался с отцом, а просто поскакал вверх по холму. Он подумал о том, как близко подошел к наполненному слезами воссоединению, а потом попытался убедить себя, что нельзя дважды войти в одну реку, и не важно, что лежит на том берегу. Старбак остановился на лесистой вершине холма и оглянулся. Балки крыши рухнули в огонь, разбрызгивая фонтан искр в вечернем воздухе.

– Пошли!
– позвал он роту. Они поравнялись с бригадой в миле к востоку. Свинерд дал людям отдохнуть в ожидании приказов. На юге собирались дождевые тучи и задувал свежий ветерок, но на западе над Голубым хребтом ярко сияло солнце, опускаясь за край американской земли. На севере отступала армия, а на востоке и юге, куда ни погляди, виднелись лишь продвигающиеся с победой знамена мятежников. И теперь к этому триумфу присоединилось еще более яркое знамя, когда Старбак стукнул каблуками по бокам чужой лошади, чтобы она перешла на легкий бег, и сияющие цвета отвоеванного флага заструились и заколыхались в ветерке. Он проехал по дуге, возвращая Легиону знамя, и когда развернул лошадь в сторону его рядов и поднял флаг еще выше, привстав на стременах с вытянутой вверх правой рукой, белые звезды и синий крест на алом шелке засияли в последних длинных лучах солнца. Он вернул флаг домой и, охваченный внезапно наполнившим небеса ликованием, Старбак понял, что сделал Легион своим.

Теперь он стал Легионом Старбака.

 Все сражения и стычки, описанные в романе, основаны на реальных событиях. Летняя кампания 1862 года положила конец надеждам северян одержать быструю победу на востоке до конца года. Амбициозные планы Макклелана атаковать силами морского десанта провалились, а Джон Поуп потерпел поражение на суше.

Я несколько упростил некоторые события, имевшие место между сражением у Кедровой горы и героическим марш-броском Джексона в обход фланга северян. На самом деле в период между этими двумя событиями бои продолжались на неделю дольше, но эти боевые действия были крайне запутаны, поэтому на правах писателя я сделал вид, что их не было вообще. Читателям, желающим ознакомиться с истинной историей конфликтов около рек Рапидан и Раппаханнок, стоит прочесть восхитительный труд Джона Хеннеси "Снова Булл-Ран" с описанием этой кампании. Эта книга неизменно находилась у меня под рукой в процессе написания "Боевого знамени".

Глупый поступок Вашингтона Фалконера у брода Мертвой Мэри основан на очень похожем событии у брода Раккун. Роберт Тумбс, ставший военным политик из Джорджии, приказал дозору у брода покинуть свою позицию на основании того, что он не приказывал оставлять на этом месте дозор и, следовательно, его тут не должно быть. Той же ночью брод был пересечен кавалерийским подразделением северян, устроившим рейд по позициям конфедератов и едва не захватившим Джеба Стюарта. И всё же им пришлось удовлетвориться лишь шляпой знаменитого южанина. Стюарт поклялся отплатить той же монетой и клятву свою сдержал, захватив лучший мундир Джона Поупа у станции Катлетт. Стюарт предложил обменять шляпу на мундир, но Поуп, у которого чувство юмора напрочь отсутствовало, отказался. Бедняга Тумбс тем временем был арестован.

Печально известные приказы генерала Поупа под номерами пять и семь были расценены многими солдатами Севера как дозволение краж, что не удивительно. Они нанесли тяжелую обиду и Роберту Ли, что объясняет его желание уничтожить Поупа, что он, собственно, и сделал. После второй битвы при Манассасе, известной северянам как битва при Булл-Ран, Поупу уже никогда не было суждено получить назначение на высокую командную должность.

Битва эта заслуживает известности больше той, что она получила. Фланговый маневр Джексона увенчался успехом, а стратегия Ли привела в смятение педантичное командование армии Севера. Имели место и крушения поездов у станции Бристоу, и нападение на склад федеральных сил в Манассасе. И усталая оценка легендарного Джексона раненым северянином-гражданским ("О Господи, опусти меня обратно") действительно стала крылатой фразой в армии генерала. Победа Ли была бы более полной, атакуй Лонгстрит в день своего прибытия неприкрытый фланг Поупа вместо избранного им суточного ожидания. И всё же это сражение завершилось знаменитой победой Юга, отмеченной к тому же как минимум одним печальным рекордом. Потери, понесенные Пятым Нью-Йоркским полком зуавов, стали максимальными, понесенными одним полком за один день на всем протяжении войны: в бой вступили четыреста девяносто человек, двести двадцать три были ранены и сто двадцать четыре убиты, что составило семьдесят процентов от численности полка. Преподобный доктор Уинслоу и его сын выжили. Общее число понесенных Ли потерь составило семнадцать процентов, что для страны, испытывающей нехватку в солдатах, явилось угрожающим количеством.

Поле битвы хорошо сохранилось, и от Вашингтона, округ Колумбия, его отделяет лишь короткая поездка. На большей части территории происходили обе битвы при Манассасе, и объединяет их также информационный центр для туристов, где можно получить брошюру с описанием экскурсии по местам второго сражения при Манассасе.

Одна из причин, по которой второе сражение при Манассасе не настолько известно, как могло бы быть, заключается в том, что последовавшие за битвой события ожидаемо ее затмили. Северяне только что осознали, что их наступление на территории Конфедеративных Штатов Америки было отбито и Ли наверняка попытается с выгодой использовать свою победу, поведя войска в первое в истории Конфедерации наступление на Соединенные Штаты Америки.

Его армия дойдет до реки Антиетэм-Крик, где меньше чем через три недели после сражения при Булл-Ран две армии сойдутся, увековечив самый кровавый день в американской истории.

Похоже, что Старбаку и его солдатам пора снова отправляться в путь. 

Шел дождь. Весь день шел дождь. Сначала это был скорый, теплый дождик, принесенный порывистым южным ветром, который, однако, к середине дня сменился на восточный, и дождь усилился. Он хлестал тяжелыми, обжигающими каплями. Сила его была такова, что впору было открыть судоходство. Дождь барабанил по солдатским палаткам, неприспособленным к таким испытаниям. Дождь заливал недостроенные земляные укрепления, брошенные янки у Кентервиля. Дождь смывал землю с неглубоких могил, выкопанных сразу за Булл-Ран, и побелевшие тела убитых, похороненных едва ли пару дней назад, всплыли на поверхность, словно мертвецы в Судный день. Почва в Виргинии была красной, и вода, бежавшая широкими грязными ручьями в сторону Чесапикского залива, окрасившись в ее цвет, казалась смешанной с кровью.

Стоял первый день сентября 1862 года. В Вашингтоне солнце должно было зайти только в шесть тридцать четыре, но уже в полчетвертого в Белом Доме зажглись газокалильные сетки, Пенсильвания-авеню утопала в грязи по высоту ботинка, а открытые канализации Суомп-пудла заполнились до краев. Дождь хлестал по балкам и строительным лесам недостроенного купола Капитолия, и насквозь промокшие раненые, доставленные из Манассаса, где северяне потерпели поражение, лежали на мраморном полу ротонды.

В двадцати милях к западу к Вашингтону медленно тянулись беглецы - остатки разбитой армии Поупа. Мятежники пытались преградить им путь, но из-за дождя вместо столкновения получилась сплошная неразбериха. Пехота жалась в укрытии под набухшими от сырости деревьями, артиллеристы безбожно проклинали промокшие пороховые заряды, кавалеристы пытались успокоить лошадей, до смерти перепуганных ударами молнии. Майор Натаниэль Старбак, командир Легиона Фалконера из состава бригады Свинерда, принадлежавшей, в свою очередь, корпусу Джексона Северовиргинской армии, пытался не промочить бумажный патрон. Высыпая порох в ствол винтовки, он укрывал патрон шляпой, но головной убор промок, и порох, который он стряхивал с вощеной бумаги, собирался подозрительными комками. Смяв бумагу, он затолкал ее поверх пороха в ствол, сплюнул туда же пулю и с силой загнал заряд глубже. Отведя назад курок, он извлек из сумки на поясе капсюль, надел его на брандтрубку и прицелился сквозь серебристую стену дождя. Полк его расположился на опушке насквозь вымокшего леса, фронтом на север - туда, где через побитое ливнем кукурузное поле виднелся еще один лес, в котором укрылись янки. Старбак не видел цели, но всё равно потянул спусковой крючок. Курок ударил по капсюлю, тот в ответ выплюнул облачко дыма, но порох в казенной части упорно отказывался воспламеняться. Старбак выругался. Отведя назад курок, он удалил использованный капсюль и вставил новый. Еще одна попытка - но упрямая винтовка не стреляла.

– Хоть камни швыряй в ублюдков, результат тот же, - пробормотал он под нос. С той стороны донесся винтовочный выстрел, но в ливне след от пули над головой Старбака немедленно потерялся. Нат пригнулся, сжимая бесполезную винтовку, и задумался, какого же черта ему теперь делать.

Вообще-то, предполагалось, что он пересечет кукурузное поле и выбьет из дальних лесов янки, но северян там был минимум полк, усиленный парой полевых орудий. И они уже успели потрепать выдохшийся в сражениях полк Старбака. Сначала, когда Легион наконец пробрался сквозь промокшие под ливнем кукурузные стебли, Старбаку показалось, что звуки орудий - не более, чем гром. Затем он заметил, что роты на левом фланге попали под жестокий обстрел, потом увидел и артиллеристов-янки, которые поворачивали орудия, готовясь ударить во фланг по другим отрядам Легиона. Старбак приказал открыть огонь по орудийным позициям, но лишь несколько стрелков сумели сохранить порох сухим, поэтому он велел выжившим отступать, пока пушки вновь не загрохотали. Он прислушался к глумящимся над отступающими мятежниками северянам. Теперь же, спустя двадцать минут, Нат всё еще пытался найти какой-нибудь путь в обход поля или через него. Но местность слева была открытой и простреливалась вражескими орудиями. В лесах справа укрывались янки.