Чтение онлайн

Вы мне напоминаете моего школьного друга Эклизиаста Гоббсовича Демосфена. Он тоже ораторствовал наизнанку, когда наедался морковной филипповки, настоянной на македонской перловке из греческих полисов.

Вы меня хорошо понимаете? Не делайте вид, что мы с Вами незнакомы! На Мемориальной плите братьев Знаменских мы соревновались тройным одеколоном.

Сыграем шахматный блиц-матч? Могу Вам одолжить ферзя под залог гробовой доски. Приглашаю Вас на шашлыки в качестве мангала. Как только куранты пробьют полночь, я превращусь в Золушку и задам всем Вам такого трепу, что запиликаете, как миленькие, нацистский гимн. Во всем признаетесь! Бывали на Лубянке? После обеда возьмем карету и отправимся на экскурс-с-с-сию в Эмир-р-аты.

В нефтяной скважине под Абу-Даби,

Меж Эль-Фуджайрой и Рас-эль-Хаймой,

Признаюсь я аравийской бабе

Под финиковой пальмой,

Что мой дирхам полюбил ислам.

Вышел экспромт одним местом? То-то! Вы женаты? Могу отрекомендовать кандидатуру российского осла в странах Бенилюкса. Прыгали с парашютом? В моем ангаре пылится трофейное крыло пикирующего бомбардировщика Ju-87 "Yunkers". Американская "летающая крепость" B-17 схлестнулась с "люфтваффельцем" в ночь с 21 на 22 июня 1944 года в небе над Полтавой, и я протаранил немца фюзеляжем, в который был призван Соединенными Штатами во вторую мировую.

А это еще кто такой? Вы что, сударь, рассчитываете меня сбить? Не выйдет! Шизокрылый неуязвим! Дельтаплан "Atlas" одет в пуленепробиваемую жилетку из белого непропитанного лавсана!

* * *

На этом месте высокохудожественный монолог Министра Слов и прочих Воробьев был прерван вторжением на кухню гостя из спальной, Заместителя Главы Админисративного Корпуса Верховного Чародея России Кулемеса Чеморовича Трахливого.

* * *

– Ты что, Типографович, назюзился уже? Кулемеску не узнаешь? Мы с Магдаленой Блудовной делаем ноги. Пора на работу. Гони ключ от люка!

– Не знаю никаких Люков. Кроме одного, который Бессон. Ха-ха! Но я Вам не француз. Я честный подданный барона Врангеля и блуд в армии не потерплю! Здесь Вам не бордель, а элитный воробьиный салон-скворечник. Подите прочь!

– Женщина! (Кулемес Трахливый обратился к вахтеру-агенту "Кларе".
– Авт.). На какой клитор этот дринкач повесил ключ от люка в крыше? Он сейчас кочумарить заштопорится. Во-во, уже повалился. О переселении душ лепил? Постелите ему под кофемолку графин. Он любит, когда башкортостан на мягком месте. И не забудьте через пару часиков растрясти его, чтобы аклимался к вечерней аудиенции у Чародея. Так Вы не знаете, где ключ?

– Нет, не знаю.

– Чемор! Что же делать? Ладно, смоемся через подъезд. Вы не заметили, вахтер на месте?

– На месте.

– Да, дела... Вот! Придумал! Но без Вашего участия не обойтись. Сделаем так. Мы с Блудовной нацепим на головы целлофановые пакеты, а Вы нас проводите. Споете этому изометрическому патефону, что мы из Санэпидемстанции, травили в квартире у Министра тараканов.

– Чивиль Типографович вроде Министр Слов и прочих Воробьев, а не тараканов.

– Да я имел в виду тараканов, которых мы с фон Сливкиобщества травили как-будто бы здесь, у него на хате. Хотя, что верно, то верно: словошкоды, которыми верховодит Чивиль, недалеко ушли от прусаков. Ложь - она ведь на тараканьих ножках ползает, прокудливые журналистские пищалки сплошь от некошного. Еще Адам заметил, когда Ева округлилась: "Пошла кулемеса, не от добра, а от беса!". Травануть бы их разом и навеки-веков!

– Кого, первогрешников?

– Этих ребят, дамочка, уже не достать. Я толкаю о словомельных пискотухах.

– Ну, хорошо, Вы с дамой лупили тараканов, а я что тогда вытворяла?

– А Вы, дескать, из движения "Зеленых". Присматривали за нами, чтобы не причинили домашним животным чрезмерного вреда.

– А если этот кессонный спорофилл, тромбоцитный желатино-глицериновый вахмистр поинтересуется, как Вы зашли в подъезд? Он же Вас не впускал.

– Да меня-то он впускал. Я ведь живу здесь этажом выше, на девятом. А вот Блудовну мою не впускал. Я ее через люк приволок. Н-да... Е-пэ-рэ-сэ-тэ! Вот чо! Член через плечо! Придумал! Пусть она идет вместе с Вами, но без меня. Надо за этим лубодревесным дадаистом приглядеть. Не натворил бы делов. Того и гляди, сорвет прием у Верховного.

Очухается, снимет трусы, выскочит на лестничную площадку и да-а-вай революционные песни горланить! Не слыхали "Интернационал" в его исполнении?

"Вставай, проклятый мой опавший!

Всю ночь ты мучаешь ее,

Я ем сметану с простоквашей,

А ты, как прежде, за свое!

Когда ж закончатся мученья?

Иль выход мне искать другой?

Добиться удовлетворенья

Своею собственной рукой!".

Настучите седалищно-лобковому вахтпараду, что Магдалена Блудовна проникла в квартиру Министра через балкон. Хотела квартиру ограбить, а Вы ее поймали.

– А через какой балкон? Нету ведь тут балкона.

– Тьфу, отяпа! Пердимоноколь в пенсне! В этой дефлорационной стране сплошь ляпис-лазури и двор-колодцы.

А, допер! Вкрутите метле загребенной, что это Ваша сестра. Родилась канканутой, Вы ее скрывали, из квартиры еще ни разу на люди не выводили.

А сегодня, кровь из нюна, надо клинику в военкомат доставить для оформления военного билета, так как с 1 апреля вступает в действие новый Закон о воинской обязанности, в соответствии с которым все шизматы призываются в шизбаты. Здорово я придумал, а?

– Кучеряво, базара нет, только вот на задвинутую Ваша напарница никак не тянет.

– Так это устроить в два счета! Эй, Магдалена! Газелий к нам на кухню! Сейчас она зайдет, и я ее хорошенько графинчиком по келдышу ка-а-а-к...

– Подождите! Есть еще одна неувязочка. Я-то ведь не из этого подъезда. Я из Арзамаса. Как же Ваша Блудовна, даже если и приходится сестрой мне, здесь оказалась?

– Да, опять не мирабель... А, ес! Вот что значит Государева школа! Учит мыслить масштабно. Зальете москитному ассенизатору... "Ассенизатор" на нашем аппаратном сленге - это тот, кто сует свой поганый клюв в святые воды мздоимства, лихоимства и проходимства. Типа Прокурватора и прочих мусорных уток.

Так вот, резанете сарацинскому беззенику, это то же самое, что ассенизатор, только по-нашему, по-уркагански, елданете ему жестко, с лешими в моргалах, чтобы двигал в ОБСЕ! А не то схлопочет в ПАСЕ!

– От кого?

– Какая разница? Что-то Ваша ряшка мне знакома. Не торгуете ли газетами в переходе метро "Октябрьская?"

– Не торгую. Я поэтесса из Арзамаса.

– Ну и ладушки. Так Вы с Блудовной ступайте, а я здесь пока на кухонке приберусь. Опять, гляжу, Типографович борзанул, стакан разбил. Осколки соберу, и сам ографинюсь.

Так-так, что у нас на столе? О! Свекольная перцовка на полтавской крупе! Э-эх, жаль, что раньше о ней не подумал. Эта микстурка кровушку нашу разогнала бы! А то Магдалена сегодня как амеба в сметане, вяленая, будто щука на нересте. Да и мой юлдак нынче не Моника Левински. Заутюжу сейчас альдегидной перцовочкой утреннюю секслапшу!

Вы свой телефончик оставьте, стихи мне на ночь почитаете, а я Вам коллекцию бабочек покажу. Интересуетесь летающими гусеницами? Я их с детства собираю. Самую первую поймал в роддоме, в тот самый момент, когда пуповину перерезали.