Чтение онлайн

Лодка играет носом, сталкиваясь с сильным течением.

Яма чуть позади каменного валуна, она словно небольшая бухточка на заливе. В нее и нужно попасть с первой попытки, пройти рядом с гранитным шишаком, торчащим из воды метра на два, а потом резко, на сильной и слаженной греби втащить лодку в это защищенное место.

Старшой внимательно глядит на воду, на своих гребцов, выжидает, оценивает течение.

– Ндать! – орет он, перекрикивая шум бьющегося о гранит речного потока.

Гребцы сильнее двигают веслами.

– Еще поднаддать! – командует Парфений.

И гребцы двигают веслами в полразмаха.

И вот уже вошли в порожистую стремнину, и нос лодки силой воды заворачивает и тянет прямо на камень.

– Уй! – кричит старшой, и гребцы тормозят ход лодки веслами, опустив их в воду, а потом резко подняв.

– Хо! – кричит что есть мочи старшой, ибо шум воды настолько силен, что, кажется, гребцы могут не расслышать команды.

Но гребцы все обращены в слух, они слышат. Левый борт, ближний к порогу, подымает весла, а правый что есть силы гребет. Лодка поворачивается носом к гряде.

– Я! – кричит старшой.

Весла снова в воде, рывок, еще рывок – и лодка в яме. За ней другая, третья. Сразу якоря в воду. Все, заякорились. Кажется, что прошла вечность. А ведь заход в яму занял какие-то две-три минуты.

Теперь в дело идут самоловы и переметы. Их бросают куда попало, каждый выбирает место по своему разумению – выше, ниже ямы, в середину, в край. Затем в ход идут камни. Их швыряют в яму, пугая и поднимая рыбу, а спустя какое-то время вытаскивают снасти с богатым уловом… Вот такую рыбалку вспоминали сейчас Фрэнк и Вадим Петрович, уставшие от долгого пути.

Встречали путешественников радушно. Помогли втащить лодки на берег, подходили здоровались, словно с давними знакомыми, расспрашивали, как дела у начальства в Иркутске, не слыхать ли чего нового про потребительские кредиты да про чудотворную икону, что привозили из самой столицы. Детвора сгрудилась возле Черчилля и Яковлева, молча разглядывая мужчин.

– Фрэнк, смотри, даже ребятня тебя побаивается, страшной ты для них!

– Просто они ошарашены твоими усами, Вадим Петрович. Когда ты несешь ерунду, они шевелятся и вызывают приступ страха! Эй, мальчики и девочки, не бойтесь усатого дядю, он без автомобиля не страшный…

Гостей пригласили в дом старосты и закатили для них настоящий сибирский пир. Беседа за столом шла неспешно. Да и куда было торопиться, остановка в Кежмах продлится несколько дней. Предстояло дождаться части груза, которую взялись доставить в Кежмы Никодим Кичияров и Федор Кирсанов, спутники Катаева по предыдущей экспедиции на Хатангу. Затем предстояло двинуться вверх по Ангаре, потом сплав по Енисею к устью Подкаменной и дальше к Ванаваре – небольшой фактории уже на Тунгуске. Все пока шло по плану, ничто не вызывало тревог и опасений…

– Господа, вот последний номер «Восточного обозрения» получен, представьте, в здешней библиотеке, – Сидоров положил на стол газету.

– Что новенького пишут о велосипедистах-автомобилистах? – потянулся за газетой Яковлев.

– Об этом, Вадим Петрович, не пишут ничего. Зато подробно рассказывают о похождениях одного нашего знакомого.

– Интересно, интересно! О ком же идет речь?

– О Зуеве, мальчике-герое, которому мы передали деньги для инвалидов.

– Неужели он уже в Царском Селе?

– В кутузке он, друзья мои, в иркутской кутузке. До Царского Села, слава Богу, не добрался. Хотя было бы забавно, если бы он и там насобирал тридцать рублей в пользу солдат Отечества.

Яковлев буквально вырвал газету у Сидорова:

– Где, где про героя-мальчика?

Сидоров ткнул пальцем в небольшую заметку, которую Яковлев быстро пробежал глазами. Было видно, как сильно он расстроился.

– Обман, опять обман. Господа, герой-мальчик обыкновенный аферист. Одежду и кресты украл на почтовой станции у попутчика. Самозванец! А мы поверили ему.

– Не расстраивайтесь, Вадим Петрович! Чего только в жизни не бывает, вам ли не знать! – обняла Яковлева Элен.

– Бывает?! А мне не денег жаль, а чувств, которые мы искренне проявили. Негодяй, ух, попадись он мне! А что еще пишут в прессе?

– Еще пишут, что англичане уже и пошлину для своей сибирской торговли заполучили. Так пойдет, то скоро весь сибирский рынок к рукам приберут.

Сидоров вздохнул от обиды за Отечество.

Катаев погладил бороду. Он вспомнил заседание Енисейской думы.

– А что, Григорий Матвеевич, товары у них отменного качества. Поделом сибирскому купчине. Свой-то торговец за денежку держится обеими руками, вкладывать в морское дело не хочет – боится. Пусть, дескать, государство вначале рискнет, опосля, может, и он надумает. Мало кто вкладывает деньги в будущее. Таких патриотов, как Сибиряков да Сидоров, по пальцам пересчитать можно.

– Наши товары не хуже. А что англичане везут в Сибирь? Вот нынче виски завезли да гвозди. Ах, какой английский гвоздь! Наш тоже металлический, но у англичан шляпка блестит. Приманка ярче.

– Отчасти вы, Григорий Матвеевич, правы, но только отчасти. Если рассудить по совести, то сибирская промышленность крайне слаба. Доведись завтра в ту же Англию корабль отправлять, кроме леса, пеньки, дегтя да масла, пожалуй, ничего и не сыщешь.

– Хлеб, сибирский хлеб очень хорош, – заметила Элен. – Я помню, как в неурожайный год мои корабли по волжским деревням зерно доставляли. Крестьяне отзывались, что оно даже дешевле собственного, волжского, выходит.

– Конечно, сибирский хлеб отменен. Так ведь пошлина введена. Забыли? Не то что за границу, в Россию отправить невозможно! Заградительная пошлина! Нет, вы слышали что-нибудь подобное?

– А зачем ее ввели?

– А затем, чтобы, не дай бог, помещичьи хозяйства в европейской России от дешевизны сибирской не пострадали. А народу-то, промышленности, сибирский урожай выгоднее!

– Я, Григорий Матвеевич, из ваших слов следствие вижу такое: англичане решили прибрать наши внутренние водные пути?

– Точно, Николай Миронович, совершенно точно! К этому все и идет. Правда, их еще изучать и изучать.

– Они без броду в наши дебри не сунутся, – вставил Яковлев. – Да и как это взять? Не вещь, поди. Попробуй возьми эти пороги на воде да буреломы на суше.