Чтение онлайн

— Я сразу за тобой.

Банриллен уже поднимался на колени, его рёв был звериным, когда он снова вставал.

Я бросилась к двери. Вернее, попыталась. На втором шаге колено подломилось под моим собственным весом, но я заковыляла вперёд, ударила ладонью по двери — и в этот момент стража распахнула её.

Они уставились на меня с изумлением, и я, хромая, выбралась из комнаты, бросив последний взгляд внутрь — Банриллен уже нависал над Лангом. Банриллен заорал на стражников, чтобы они оставили их, и двери снова захлопнулись, запечатывая их внутри.

Я прошла лишь до середины главного зала, прежде чем рухнула. Одна встревоженная служанка в одно мгновение превратилась в целую толпу слуг, и даже когда зрение меркло и возвращалось, а в ушах звенело, я была уверена, что где-то вдали услышала звон разбитого стекла.

Я уже была на ногах, глядя в туманное рассветное окно, когда дверь открылась. Я напряглась, прикидывая, как бы использовать подсвечник над камином в качестве оружия. Никто так и не сменил Фокслина. Всю ночь моя дверь оставалась без охраны — идеальный шанс для кого-нибудь всадить мне нож между рёбер. Но это оказался всего лишь Плониус, портной. Он ввалился внутрь с охапкой косметики и горстью лент.

Я перестала смотреть на подсвечник, но не расслабилась.

Плониус кивнул мне, почти не глядя, поставил свои вещи на туалетный столик и постучал по стулу.

Вот и всё. Утро неправильной свадьбы.

Я тяжело опустилась на сиденье и посмотрела на Плониуса в отражении.

Прошлой ночью я смыла кровь в ванне и сидела в ней дольше, чем следовало. Это немного помогло от боли, но я оставалась там не ради удобства. Я сидела, обнимая себя, потому что не хотела выходить и смотреть на пустую кровать — или заглядывать под розовую мыльную воду и видеть свои синяки.

Он смотрел на моё отражение.

— Ты хоть немного поспала?

— Немного.

Плониус натянуто улыбнулся.

— Волнительный день. Я понимаю.

Я ничего не ответила. Ханиндред всё ещё спал, и это меня тревожило. Сколько домила они ему дали? Где он? Жив ли вообще Ланг?

— Я принёс это для тебя, — сказал он, и в его руках блеснула тонкая серебряная цепочка. — Серебро из Земель Звука. Для твоего камня.

Цепочка сверкнула — и я разрыдалась. Я закрыла лицо руками, и из меня вырвался звук, похожий на звериный вой. Я не могла его остановить, только прижимала ладони к глазам, пока слёзы прорывались сквозь пальцы.

Мне не следовало сюда приезжать. Всё — каждый ужас последних дней — вырвался из меня в отчаянных рыданиях, которые я пыталась сдержать, но не могла.

Наконец я опустила руки и посмотрела на него, и дыхание выходило короткими, судорожными всхлипами.

— Прости. У меня сейчас будут совсем красные глаза.

Он покачал головой.

— Не волнуйся. Я приведу тебя в порядок.

— Спасибо, — сказала я, когда он вложил красивую цепочку мне в ладони.

Плониус засуетился вокруг меня, снял шнурок с моей шеи, припудрил лицо и шею разными кремами и пудрами. Когда пришло время переодеваться, он ахнул, заметив моё плечо. Я повернула голову и увидела широкий красноватый синяк, расплывшийся под кожей.

Плониус едва коснулся его пальцем.

— С этим ты тоже сможешь что-нибудь сделать? — спросила я ровным, пустым голосом.

Портной кивнул.

— Конечно.

И он сделал.

Когда он решил, что я готова, он ушёл — приводить в порядок моего жениха. Я села на кровать и ждала, пока утренний свет заливал комнату. Но я чувствовала себя такой же холодной, как мраморные стены — одним видом заключённой, которая идёт к другой, пожизненной камере.

Я проснулась однажды ночью и смотрела в окно на растущую луну, высоко в небе. Сумка Кэлли ждала бы меня на кухне. Я могла бы уйти — одна. Оставить Сета в его башне, оставить Ханиндреда на милость этой семьи. Но что это была бы за жизнь?

Там, снаружи, для меня не было ничего — никакого приключения, которое стоило бы больше, чем мои близкие. И теперь, незвано, в мыслях появился Ланг. Мне хотелось знать, что с ним всё в порядке, что его жалкий брат не убил его.

Нет. Что бы я ни сделала дальше, что бы ни смогла изменить в роли, которая передо мной лежит, я должна была пройти этот путь до конца. Я не позволю своему мужу причинить вред моему дракону. И я не позволю остальным причинить вред моему лучшему другу.

Я должна была остаться.

Даффиния появилась с букетом в руках. Она сделала реверанс, и на её лице не отразилось ни тени воспоминаний о нашей прошлой встрече — о той, когда она не смогла убить Ханина.

— Ты готова?

Я поднялась, следя за тем, чтобы многочисленные пышные складки моего белого, как у Мефлуаны, платья легли как следует. Я была голодна — сегодня мне так и не принесли завтрак, — но говорить об этом не стала. Колено ныло, когда я подошла к ней, но я отказалась хромать. Я взяла у неё цветы и прижала их к груди. Руки почти не дрожали.

— Я готова.

Она повела меня вперёд, и в этот момент, если бы цветы оказались отравлены, я бы восприняла это как прикосновение Судьбы и позволила бы этому странному спасению случиться. Платье было тяжёлым, сковывая меня так же надёжно, как и мой жених намеревался — без всякого шанса сбежать. Даффиния держала уверенный темп, и мне приходилось сосредотачиваться почти полностью, чтобы не отставать: острые носки туфель сжимали пальцы, а длинный шлейф тянулся по камню.

На лестнице стало ещё труднее — платье цеплялось и застревало, пока я спускалась. Но мы добрались до вестибюля, и к моему шествию присоединились ещё несколько служанок, помогая удерживать тяжёлую полосу ткани, тянущуюся за мной. Лёгкие, как перья, прикосновения поправляли прозрачную вуаль и распутывали нить белых бусин у моей правой щеки.

Отсюда путь был ясен: по залу тянулась золотая дорожка, усыпанная цветами, ведущая к закрытым дверям. Тронный зал. Комната, в которой я никогда не была. И теперь — место моего поражения.

Пока они суетились вокруг меня, Даффиния тихо заговорила рядом:

— Иди по дорожке, и стража откроет двери. Когда ты войдёшь, там будут три прохода. Ты пойдёшь по центральному. Четыре мужчины — обычно это члены семей жениха и невесты — пойдут по двум другим. В твоём случае… — она замялась. Я приподняла бровь. Она расправила плечи. — Ты представляешь Мефлуану, главную Музу, а они — остальных Пятерых. Держи с ними один темп. Когда дойдёшь до алтаря, встань слева от жреца.

Я повторила про себя:

— Средний проход, идти медленно, встать слева.

Она кивнула.

— Потом жених войдёт по центральному проходу.

— Значит, их шесть, — вырвалось у меня, следствием полного недосыпа.

Даффиния лишь моргнула.

— Мы представляем Пятерых, а потом приходит шестой, — пробормотала я, как женщина, которой я притворялась.

Она посмотрела на меня с лёгким отвращением.

— Жених — как лучник из сказания, приходящий забрать свою Музу.