Чтение онлайн

Появление Ролстры сразу после Рохана и Сьонед тоже вызвало шок, но совсем иного рода. Лицо верховного принца было каменным. Он был недоволен тем, что "князек" опередил его и присвоил себе все лавры. Ллейн, который пришел как раз перед Роханом и Сьонед, посмотрел на Андраде и усмехнулся.

– Ох и хитрец твой Рохан! Не стыдно за мальчика. Ролстра еще и за стол не успел сесть, а уже потерял аппетит!

– Видел бы его сейчас Зехава, вот бы старик посмеялся! Если, конечно, раньше не лопнул бы от гордости!

Даже Тобин и Чейн в ярко-красном и белом с рубинами и бриллиантами, что делало их очень подходящей парой не только в одежде, но и во всем остальном, не были столь величественны и элегантны, как Рохан и Сьонед. Девушке потребовались все силы, чтобы сдержаться и не расхохотаться в лицо Ролстре, когда он проходил мимо их стола.

Прежде чем начать разносить первое блюдо, каждому из слегка удивленных гостей принесли "маленькую" порцию - на пробу. Ллейн откинулся в кресле и указал на тарелку.

– Клута сказал мне, что это легкая закуска, - покачал головой старик.

– Меня бросает в дрожь при мысли о том, что он считает основным блюдом, ответила Андраде.
– Слушай, а ты помнишь тех чудовищных раков, которыми как-то угощал меня в Дорвале?

– Мои раки вовсе не чудовищные, а вполне нормальные, честные создания. Просто вы привыкли к этим дохлым сикилявкам из Снежной Бухты, - возмущенно ответил он, одновременно подзывая слугу, чтобы наложить себе на тарелку побольше этих самых "сикилявок". Андраде расхохоталась.

Во время первого перерыва в центре шатра собрались музыканты, чтобы своей игрой способствовать пищеварению. Андраде была удивлена и растрогана, когда к ним подошел Мардим и спел балладу под аккомпанемент струнных и флейт. Он оказал честь каждому принцу, спев народную песню его страны. Андраде много раз слышала своего фарадима, не уставала поражаться его дивному голосу, и с удовольствием послушала бы еще, но решила поглядеть, как чувствует себя Сьонед.

Конечно, девушка выглядела великолепно, однако в ее искусно подведенных глазах застыла боль, а румяна не могли скрыть бледных щек и губ. Слава Богине, что это был последний вечер... Андраде догадалась, что Рохан думает о том же. Глаза его были спокойными, но стоило ему посмотреть на Сьонед, как в них загоралась тревога, а улыбка становилась напряженной.

– Необыкновенная пара, - заметил Ллейн.
– Девушка затмевает звезды.

Андраде отпила из бокала глоток ледяной воды и посмотрела на принца поверх ободка.

– Ты собираешься начать дознание, не так ли?

– Скорее опрос, - уклончиво ответил он.
– Я слышал много странного о пожаре на корабле Ролстры.

– Это верно.

– Жаль, что он потерял свою красавицу-любовницу и ее ребенка.

– Любовница превратилась в золу, - жестко ответила Андраде, - а ребенок жив.

– А...
– только и сказал принц.

Андраде знала, что он делает это нарочно, пытаясь вывести ее из себя и заставить говорить. Она улыбнулась и сделала еще один глоток воды.

Но Ллейн был старше ее и интересовался делами континента только для развлечения. Он мог ждать сколько угодно. Наконец Андраде сдалась и заговорила, предварительно подарив старику еще одну улыбку.

– Ну хорошо. Я взяла ребенка... и Пандсалу тоже. Я вижу, что ты ничуть не удивлен.

– В моем возрасте мало что может удивить. Ролстра сам сказал мне, что его дочь хочет стать фарадимом, поэтому весть о Пандсале для меня не сюрприз. Мне любопытно другое. Как ты думаешь, сможет она научиться вашим путям?

– Я еще не проверяла ее.

Пение и аплодисменты заглушали их голоса. Впрочем, кому был интересен разговор двух выживших из ума стариков?

– Морская болезнь - это только внешний признак. Да и не все фарадимы ее испытывают.

– Я думал, что фарадимом может стать только человек с чистыми помыслами.

– На этот счет у меня есть своя теория, - промолвила она.
– Скорее всего, это результат вырождения. Мы склонны жениться или выходить замуж за себе подобных.

– Неужели так было всегда? Я имею в виду морскую болезнь.

– У некоторых это было изначально. Но широко распространилось только после того, как мы покинули твой остров.
– У старика широко открылись глаза, и Андраде фыркнула.
– Ага, попался? Так ты не знал этого, старый сплетник? поддразнила она.

– Ты меня заинтриговала, - пробормотал он.
– Продолжай...

– Тебе знакомы развалины на дальнем от Грэйперла конце острова? Когда-то там стояла крепость еще более величественная, чем та, которой правлю я. Ее стены простояли тысячу лет, пока фарадимы сами не разрушили их.

Ллейн задумчиво кивнул.

– Когда я был мальчишкой, мы с отцом вели там раскопки. Прекрасное место... У меня до сих пор сохранилось несколько монет и кусочков черепицы. Я их сохранил для коллекции. Почему они ушли?

– Похоже, они решили выйти в мир... или вернуться в него после долгого изгнания. Впрочем, я ни в чем не уверена. Записи неполны. Они окружили себя мистическими ритуалами, а затем по какой-то неясной причине отказались от этого пути.

– А что известно о круге деревьев на утесе около развалин? Он тоже принадлежал им?

– Несомненно. Хотя я не знала о его существовании... Ллейн усмехнулся.

– Один-один. Оказывается, есть вещи, которые я знаю, а ты нет. Можешь не тратить время, этим займутся Меат и Эоли. А сейчас мне хотелось бы побольше узнать о древних фарадимах.

– Кто знает, почему они решили покинуть твой остров шелка, жемчуга и золота? Однако в записях того времени ничего не говорится о морской болезни. Именно поэтому я и считаю, что тошнота-явление недавнее... Но это не главное. Хуже всего то, что я до сих пор не понимаю, как передается наш дар. Мы с Уривалем пытались искать разгадку в генеалогии, но оказалось, что это не связано ни с мужской, ни с женской линией. Фарадимы могли не появляться в роду в течение нескольких поколений, а потом возникали неизвестно откуда. Именно так было в семье Сьонед. Ты знаешь, что ее отец из рода принцев Сирских, но по матери эта девушка родня Вологу Кирстскому... Ллейн выпрямился в кресле.

– "Гонец Солнца", похищенная принцем... как же его звали?

– Синар. Да, это ее бабушка. Думаю, Волог уже принялся подсчитывать родство. Когда он будет иметь дело с Роханом, это пойдет ему на пользу.

– Не удивлюсь. Но у твоей Сьонед, или, вернее сказать, Сьонед Рохана, впервые со времен бабки обнаружилась такая способность?

Андраде кивнула.

– Правда, иногда это случается и в тех семьях, где до этого никогда не бывало фарадимов.

– Тебе хочется, чтобы все было разложено по полочкам, - заметил Ллейн, - а жизнь не часто делает нам такие подарки.