Чтение онлайн

– Твой гнев меня не интересует. А я ничего не планировала. Богиня...

– Обычно делает то, что ей подсказываешь ты. Можешь искать какие угодно оправдания. Но если ты веришь, что его сыновья последуют за ним, то ошибаешься.

– И это я слышу от человека, который до сих пор верит, что у него будет собственный сын?
– Она злобно рассмеялась.
– Найди себе другую любовницу, Ролстра! Возьми еще дюжину женщин, ожидающих ребенка! У тебя никогда не будет собственного сына!

– Убирайся!
– взревел он.

Смех Андраде казался эхом, еще долго звучавшим в каюте после того, как она захлопнула за собой дверь. Янте упала в кресло и закрыла глаза. Она победила. Если Ролстра поверил ей... и даже если не поверил... она победила. Он не приговорил ее вместе с Пандсалой.

– Ролстра... о нет, мой повелитель, пожалуйста... ради наших детей...

Янте резко подняла голову. Палила вжималась в белые подушки; ее огромные глаза не отрываясь глядели на свечку, которую взял со стола верховный принц.

– Я помню про костер Палила, - сказал он почти нежно, и женщина заплакала.
– Ты слышала крик дракона сегодня ночью?

Янте встала. Она никогда раньше не слышала у отца такого голоса... и ей захотелось уйти. Сейчас же. Он почувствовал ее движение и не оборачиваясь приказал:

– Останься.

Янте замерла, еле дыша. Ролстра подошел вплотную к кровати Палилы. Пламя свечи жадно вспыхнуло в воздухе.

– Янте, ты знаешь, где находится замок Феруче?
– спросил он.

– Да, отец.

– Он на границе между Маркой и Пустыней, - не слушая продолжал принц.
– Я долго думал, кого бы туда послать. Это должен быть кто-то, кому я мог бы доверять.
– Он поглядел на дочь через плечо.
– Ты все еще хочешь этого князька?
– Да, - честно ответила она.

– Удача покинула тебя вместе с этой ночью, - с мрачным юмором сказал он. Феруче может быть твоим, а вот Рохан - нет. Это означает, что "Гонец Солнца" победила.

– "Гонец Солнца"...
– прошептала Янте. И тут она поняла причину ненависти, которая заполняла пространство между отцом и Андраде. Ярость, раненая гордость и желание отомстить охватили ее, создавая ненависть, которую она обнимала, как любовника. Всю жизнь она была пустой, желая быть наполненной этим сладким, обжигающим чувством, которое росло внутри вместе с жаждой крови и мести. Наконец она поняла, что такое власть... и ни муж-принц, ни ее отец или какой-нибудь другой мужчина здесь ни при чем... власть, которая сильнее дара "Гонца Солнца". Вот то чувство, которое сделало отца самым могущественным из принцев. Он знал, лучше всех знал, как ненавидеть.

– Я вижу, что ты понимаешь меня, - сказал он.
– Возвращайся в лагерь, Янте, и жди меня. Когда я закончу свои дела, нам надо будет многое обсудить.

Закрывая дверь, она заметила пламя свечи рядом с искаженным лицом Палилы. А когда Янте сошла с корабля, то услышала первый из множества, великого множества криков.

Сквозь серебристо-зеленые листья пробивались лучи восходящего солнца, бархатные и нежные, словно первая роса. Чувствительная к цвету, как все фарадимы, Сьонед лежала на боку и пыталась вспомнить, видела ли она раньше что-нибудь прекраснее. И тут она улыбнулась своей ошибке: разве цвет ласкал ей душу? Нет, то было отражение света на лице спящего принца.

Сначала он смущался, дрожал и был не уверен в себе. Так продолжалось до тех пор, пока тугие застежки ее юбки не заставили его тихонько выругаться. Но когда она рассмеялась, Рохан тут же присоединился к ней, и они принялись хохотать, как дети. Застежки ее одежды и его шнурованные сапоги, казались таким забавным препятствием...

Сьонед пригладила его солнечные шелковые волосы, торчавшие мальчишескими вихрами. Старое видение оказалось верным. Именно она сделала его принцем и мужчиной. Какое-то время они обольщали друг друга. Рожденный драконом, чей мужественный образ остался у него в памяти, принц стремился к невозможному, но как человек не был уверен в своей способности достичь идеала. Ее объятия помогли Рохану объединить два этих начала. Принц и человек превратились в одно существо, которое стало ее любовником.

От его ласк начинала дышать кожа, шепот пронизывал душу солнечным светом, поцелуи наполняли мозг буйством красок поразительной силы и чистоты: бриллиант, сапфир, топаз... Все ее чувства пробудились при мысли о том, что кровь "Гонца Солнца", смешавшись с его кровью, сделает их сына принцем-фарадимом.

– Только бы у него были твои глаза, любимый, - прошептала она, проведя кончиком пальца по шелковым загнутым ресницам, и засмеялась, когда его веки медленно открылись, слишком тяжелые, чтобы подняться.

– О-о-ох, - с трудом прошептал он.
– Что ты со мной сделала?

Сьонед погладила его по щеке, на которой уже проступила светлая щетина. Хочешь, чтобы я проделала это еще раз?

– Как-нибудь потом, когда я приду в себя, чтобы как следует насладиться...
– сонно ответил он, затем обнял Сьонед и положил голову ей на плечо.
– Черт возьми, я забыл расплести тебе косы. Мне хотелось посмотреть на твои распущенные волосы.

– Оставь что-нибудь для брачного ложа, - засмеялась она.

– Но я хотел. Чейн однажды рассказал мне о...

– Рохан!

– ... о чем-то, что я всегда хотел попробовать, - закончил он.

– Пусть это будет сюрпризом. Он потерся щекой о ее волосы.

– Гм-м, как от тебя хорошо пахнет...

– Это не я пахну, а моховика. Наверно, мы раздавили ее столько, что она превратилась в вино.
– Сьонед повернулась на живот и вынула у него из-под головы свою юбку, которая служила им подушкой.
– Видишь?
– Она указала пальцем на мох, в котором прятались крупные зеленые ягоды.

Рохан застонал и повернулся.

– Неужели мы раздавили все до последней ягодки? Я умираю с голоду!
– Он разгреб мох и сорвал несколько круглых ягод.
– Вот. Подставляй губы.

– Как, опять?

Глаза Рохана широко раскрылись, но в следующий миг оба снова расхохотались. Они лежали рядом и кормили друг друга моховикой, пока солнечные лучи не согрели листву. Наконец Сьонед сказала:

– Хватит, а то нас будет тошнить. Надо потихоньку проскользнуть в лагерь, пока никто не хватился.

– Клянусь тебе, это было в последний раз! Мне надоело прятаться и тайком пробираться к себе в шатер, чтобы, не дай Богиня, никто не засмеялся. Нет, хватит, надоело...
– Рохан сел и отвел ветку в сторону.
– Что-то очень яркий сегодня рассвет. Давай посмотрим.

Она придвинулась ближе, положила подбородок на его плечо и прижалась к мускулистой спине. От света резало глаза, снова заболела голова, но девушка молчала, не желая портить мирное утро. Она вгляделась в источник света и нахмурилась.