Чтение онлайн

— Отец очень горевал. Он до сих пор не пришел в себя. Как и Алан. Ему тогда было около девяти, и маму он помнит очень хорошо. Отец был в таком состоянии, что Фестиваль чуть не отменили навсегда. К счастью, этого не случилось... — заметив мой нахмуренный взгляд, парень поспешно сказал: — Доктора казнили, разумеется. А фестиваль ни в коем случае нельзя отменять. На нем раздается бесплатная, обезличенная кровь. Многие бедняки с нетерпением ждут этого дня. Хотя у нас много волонтёров и...

Соломон стушевался и замолчал. Он явно не знал, как и что говорить дальше. А я просто терпеливо ждала, осознавая, что ему нужно время, чтобы собраться с мыслями. Он явно не рассказал мне всего. И это его угнетало.

— Я... не помню маму, — тихо прошептал вампир. — Но отец и Алан помнят ее и очень скучают. В детстве я не понимал, почему мне запрещали ходить на фестиваль с другими ребятами. И однажды я просто сбежал. Отец был очень недоволен. Он сказал, что я совсем не уважаю маму. И ее смерть. Но знаешь... ни Алан, ни отец меня не понимали. И не понимают.

Соломон вздохнул. Его плечи опустились. Я осторожно погладила парня по спине, просто внимательно его слушая. Ему надо было выговориться.

— Алан и отец знают по кому они скучают. Но я не знаю. Я тоже скучаю! Но не понимаю почему? Я не помню маминых объятий и прикосновений. Я даже не помню ее голоса. Но очень скучаю...

Я вздохнула, положила голову на плечо вампира и прикрыла глаза. Я очень хорошо понимала Соломона. Когда моя память еще не восстановилась, я всегда говорила и даже думала, что мне не нужны настоящие родители. Что мне хорошо с дядей Оскаром. Так и было. Но... иногда... на мгновение... мне очень хотелось вспомнить маму и папу.

— Поэтому у нас несколько холодный отношения, — сказал Соломон, выпрямившись и улыбнувшись. — Я хотел рассказать об этом, до того, как вернется отец. Чтобы ты сразу поняла природу наших... взаимоотношений.

— Я уже заметила что-то странное, когда твой отец был в Академии, — призналась я, виновато улыбнувшись.

— В то время бы я не смог тебе этого всего рассказать, — тихо рассмеялся вампир, переплетая свои пальцы с моими. — Тогда я хотел казаться крутым и сильным.

— Ты хочешь сказать, что после ты не хотел казаться крутым и сильным? — лукаво спросила я, от чего Соломон, кажется, смутился.

— Неважно, — поспешно сказал он, вставая с кровати. — Давай осмотрим особняк и пойдем ужинать.

Я хотела еще его подразнить, но не стала этого делать. Он и так выглядел бледнее обычного. Да и откровения дались ему с трудом. Соломон вряд ли кому-то рассказывал о своих душевных переживаниях. И если бы я не затронула тему фестиваля, то, скорее всего, он бы и мне не стал ничего рассказывать.

«Хорошо, что я спросила», — подумала я, идя вслед за парнем вдоль широкого коридора, увешенного картинками и гобеленами.

Не то чтобы мне приносило удовольствие видеть, как Соломон проявляет слабость, просто я была уверена, что ему это надо. Проявлять слабость — это не плохо. Особенно перед тем, кому доверяешь, и кто доверяет тебе. Он столько раз видел мои слезы и истерики, что я даже не знаю, что могла бы сделать, чтобы показаться еще слабее. Но сегодня я увидела Соломона с другой стороны. Он тоже был уязвим. У него тоже были слабости и проблемы. И он доверил их мне.

Особняк Коллдуэлов был достаточно большим — в три этажа. На первом этаже находилась столовая, кухня, небольшой банкетный зал и комнаты прислуги. На втором комнаты обитателей дома. В основном предназначенные для родственников и гостей. Так же малая гостиная и малый чайный зал. На третье же были комнаты уже для членов семьи и близких друзей. Тут же находились кабинет, основная библиотека и комната отдыха.

Весь особняк был в одном стиле. В интерьере преобладало темное дерево, но светлые оттенки украшений. Такие как бежевые или кремовые тяжелые шторы. Мягкая мебель была светло-коричневого или вовсе желтого цвета. Ковры тоже не отличались цветовой гаммой. На первом этаже это были, преимущественно, красные ковры. На втором этаже бежевые, а на третьем кремового оттенка. Казалось, что помещения украшали разные люди. Но я не стала спрашивать об этом у Соломона.

Он с энтузиазмом рассказывал и показывал мне значимые места. Сокрушался около пяти минут, когда мы пришли в библиотеку, о том, что тут он провел большую часть своей жизни. Не по своей воле, разумеется. У него было много учителей, которые занимались с ним, как только он начал нормально разговаривать.

Я внимательно слушала, рассматривала особняк и думала о том, как же разительно отличались наши с ним жизни. Да, его жизнь не была полна радости, хотя он и жил в таком роскошном месте. Мою жизнь тоже нельзя было назвать простой и счастливой, пока я не попала в маленькую деревеньку на окраине Королевства.

После недолгой экскурсии, мы направились на первый этаж в сторону столовой, откуда уже доносился приятный аромат еды.

За длинным столом уже восседал Алан. Перед ним было столько еды, что я усомнилась в том, что прислуги доме нет. Ну не мг Алан приготовить столько в одиночку всего за пару часов.

Заметив мой скептический взгляд, Алан рассмеялся.

— Не переживайте, Ваше Величество, большинство еды сделала прислуга до того, как уйти на фестиваль. Я просто ее подогрел. Хотя признаюсь, что пасту и соус к ней готовил я. Мой брат не даст соврать — она у меня всегда получается изумительно.

Меня несколько покоробило то, что Алан называл меня лишь по титулу. Это было очень непривычно, но я мысленно велела себе не привередничать. В конце концов, он поступал так, как правильно. Я явилась в этот дом не как девочка Мира, а как Императрица Мирослава, которая хотела бы получить разрешение на проведение собрания.

После слова Алана, я бросила быстрый взгляд на Соломона. Тот кивнул, подтверждая слова брата. После чего я без опаски села по правую руку от Алана, сидевшего во главе стола. Напротив меня сел Соломон.

— Ваше Величество, я хотел спросить еще днем, но не представилось возможности. Скажите, а как вы выжили? — с миролюбивой улыбкой спросил Алан, пока я рассматривала столовые приборы.

— Я не знаю.

Ответ был коротким. Я пыталась намекнуть, что не хочу об этом говорить. Мне было неприятно вспоминать те времена. Сейчас дворец казался мне прекрасным местом. Да, порой меня преследовали болезненные воспоминания, однако люди, населявшие этот дворец сейчас, помогали справиться со всеми негативными чувствами.

— Алан, — предупреждающе сказал Соломон, бросив на брата испепеляющий взгляд.

— Мне просто любопытно, — обиженно протянул взрослый вампир, но его холодный, расчетливый взгляд не дал мне усомниться в том, что он спросил это нарочно.

Только по какой причине он хотел знать о моем спасении? Меня этот вопрос, конечно, тоже волновал. Но не настолько, чтобы я начала расследование. Думаю, как только моя память вернётся, я и так все вспомню.

— Иногда любопытство бывает неуместным, — коротко ответила я, слегка улыбнувшись. — Я же не спрашиваю, по какой причине закрыты все окна в вашем доме.