Чтение онлайн

Утро начиналось подобием медитации, знакомой по прошлой жизни. Это позволяло прокачивать и учиться контролировать магию. Источник-накопитель находился в районе солнечного сплетения, а от него по телу расходились центральные крупные каналы. Их входы-выходы располагались в родничковой зоне головы, кистях и ступнях. Всё тело, пронизанное сетью более мелких ответвлений, напоминавших кровеносную или нервную систему, медленно впитывало разлитую по пространству магию и заполняло резервуар. Процесс наполнения можно было ускорить как медитацией, так и зельями, сваренными из трав.

Дней через десять я уже обращалась с источником, не боясь накосячить и причинить себе вред, втягивая из пространства или отдавая по своему желанию сырую магию и чётко ощущая её движение в потоках. Знание практик из прошлой жизни сейчас очень пригодилось и ускоряло процесс обучения. Правда, делала это втайне ото всех, уходя подальше от домика типа побегать от инфаркта.

В магии разума даде был мне не помощник, поэтому сосредоточились на развитии универсальной магии. Она, хотя и давала разнообразие возможностей, но не в равной мере для каждого из направлений. Из всех вариантов прадед хорошо владел магией воздуха и огня, в меньшей степени — магией земли и воды, а также бытовой, целебной и боевой, разумеется. Это из тех, которые он развил, остальные, за ненадобностью, находились в зачаточном состоянии. Мне же показалось интересным овладение стихиями воды и земли, целебной и бытовой. Очень удобно, особенно последняя. Отшельник знал то дорогущее заклинание, что наложили перед началом путешествия на нижнее бельё, и меня научил. Теперь чистота и комфорт в дороге обеспечены.

Пригодились и заклинания, запомненные из заныканной в дворцовой библиотеке книги, которые сейчас училась применять. Прадед, когда узнал об уровне моей осведомлённости, очень удивился пытливому уму правнучки и полному игнорированию запретов на изучение магии, которую мне как девочке знать по закону не положено.

В первую очередь он начал с техники постановки защиты. Боевая магия стала основным предметом обучения. Мы намеревались направиться в земли, полные «белых пятен» как в топографическом плане, так и в биологическом. Флора и фауна могли быть опасны, поэтому прадед учил использовать доступные стихии для того, чтобы спасать свои жизни.

— Вирон, Берис, сжимайте середину сильнее, растягивайте края, чтобы шар стал плоским и смог вас как можно лучше закрыть. Вот так, смотрите, — командовал прадед, превращая огненный сгусток, зависший в полуметре от его ладони, повёрнутой от себя, в огромный блин.

Берис сформировал и напитал огненный шар и теперь пытался превратить его в подобие щита, покраснев от жара и напряжения.

Я овладела огнём на уровне разжигания костра, не сильно доверяя этой стихии, поэтому пошла другим путём, налаживая контакты с флорой, водой и землёй. Мне показалось интересным научиться фокусу, когда под противником расступалась земля, и он проваливался по пояс, не имея возможности сдвинуться с места, а ветви и травы оплетали его как пауки добычу, лишая возможности применить что-то в ответ. Небольшой огород, разбитый бывшим риксом недалеко от домика, стал полигоном для испытаний; хотелось освоить метод увеличения скорости созревания урожая. Прадед этим не заморачивался, позволяя природе самой заботиться о детях своих.

Водяной шар расплющился по мысленному усилию и движению пальцев. Я заметила, что если включать воображение, то вербальные и жестовые воздействия начинали работать быстрее. По левой руке, согнутой в локте перед грудью под углом девяносто градусов, из источника текла магия, подпитывая щит.

Хорошо, что Лулу сидела на плече. Я пропустила момент, когда Отшельник слепил в другой руке небольшой огненный шарик и швырнул в меня. Огонь сердито зашипел, задев край небольшого щита, который успела сделать, и отскочил от защитного поля моей девочки.

— Не честно! — возмутилась, сразу теряя концентрацию.

Щит моментально слился и превратился в лужицу, которую земля с удовольствием тут же впитала.

— Что не честно? — хмыкнул прадед, пуская такой же шарик в Бериса, который успел среагировать на опасность и отбился. — Бери пример с брата. У него магия слабая, а ответить на моё нападение успел.

— Мы ещё щит не научились держать, а вы уже обстреливаете. Говорили же, что это будет через два или три урока, — не унималась я.

— Через два урока и шар будет больше. Зря не хочешь овладеть огнём. Водой ты можешь только отражать удар, а я мог бы научить, как поглощать чужой огненный снаряд и усилить им защиту. Мало кто знает эту технику.

— Не люблю огонь. От него жарко. И вообще. В бою нам с братом лучше дополнять друг друга, а не развиваться в одном направлении.

— Тогда продолжим, — кивнул дедуля и снова зажёг в руке фаербол — это чтобы нам жизнь мёдом не казалась.

Каждый день без выходных начинался с медитации, лёгкого завтрака, затем шла магическая практика до обеда, а после небольшого отдыха прадед устраивал физические тренировки с обычным оружием. Он великолепно владел мечом, поэтому гонял меня и брата до полного изнеможения, а через месяц добавил к ним комбинаторное применение магии.

Радона и Нира большую часть времени уделяли хозяйству и кухне, но обязательно присутствовали на послеобеденных занятиях с оружием. Мне удалось уговорить прадеда заниматься и с девушками после того, как сёстры окончательно определились со своим желанием продолжать дальнейший путь вместе с нами. Отшельник навешивал на них магические щиты, контролируя подпитку, и мы уже не сдерживали удары, как раньше, опасаясь поранить девушек. Я, как и обещала, тренировала Ниру, а Радой занимался брат. Он в свободное время пытался за ней ухаживать, но не слишком в этом преуспел. Вообще не преуспел, если быть точным. Девушка-кремень.

Я наблюдала, как он страдал, и от всего сердца сочувствовала. Мне нравилась Рада своим сильным характером и, в то же время, добрым сердцем. Из них получилась бы хорошая пара при некоторых условиях, но девушка думала иначе. Берис ей казался слишком ветреным, а она получила строгое воспитание и не допускала возможности добрачных контактов, кроме единственного не состоявшегося случая, когда решила пожертвовать девичьей честью ради семьи.

Разумеется, физическая и магическая нагрузка частично гасила у брата сексуальное желание, но не до конца, а ближайшее поселение находилось слишком далеко от нас, поэтому Берису не судьба была найти хоть кого-нибудь для телесных утех.

Как-то раз, когда последствия его спермотоксикоза довели нас до нехилой словесной перепалки из-за какой-то ерунды, я не выдержала и психанула. У меня, между прочим, тоже не всё так гладко — подростковый гормональный взрыв и все связанные с ним прелести.

— Если у тебя семя из ушей выплёскивается, помоги себе руками или сделай телесно ощутимый образ в виде девушки, а на мне свою неудовлетворённость не срывай!

Брат от такого заявления слегка подзавис, удивлённо вытаращив глаза и приоткрыв рот: не то оттого, что я в ответ на его язвительные нравоучения наорала на него, не то оттого, что моё предложение поразило своей гениальностью, не то оттого, что так прямо в лоб обозначила его проблему. Какие мы нежные!

— Сина, как ты можешь такое говорить! Ты же грасия!

Братик покраснел, будто непорочная девица, а я изобразила свою коронную раздолбайскую улыбочку и назидательно поправила:

— Не Сина. Вирон. А по поводу того, что тебе предложил — так ведь что естественно, то не безобразно. Что ты засмущался-то? Никогда напряжение руками не снимал?

— Ты невыносима! — как-то беспомощно махнул рукой Берис и ушёл, смутившись ещё сильнее.

Хмыкнула и пожала плечами. Кисейная барышня, а не мужик. Я же вполне выносима, то есть транспортабельна. Возьми на руки и неси: я маленькая и лёгкая. Какая проблема?